– Как зачем? Чтобы защищаться! И не думай, что я ничего не видел! Личный досмотр, да? Ты прямо расцвел, когда досмотр делал! Я не желаю, чтобы к моей женщине приставали, пока меня рядом нет! Мы здесь и часу не провели, а вы уже на наших женщин пялитесь!
Мэй взбесило это «моя женщина», но голос благоразумия приказал: «Стой смирно и молчи. Джастин вытащит тебя из передряги».
Так и случилось. Мэй и не подумала оскорбиться, когда ее обыскивали, но солдатик залился пунцовой краской – похоже, слова Джастина попали в цель. МакГроу, слышавший разговор, подошел и забрал кинжал у аркадийца.
– Прошу, – произнес он и передал клинок Джастину. – Пусть он будет у вас. Не у нее. Вашим женщинам нечего опасаться. Вы гости и находитесь под нашим покровительством.
В его голосе послышались стальные нотки, и Мэй подумала: а ведь генерал обращается не столько к джемманам, сколько к аркадийцам.
– Благодарю, – ответил Джастин, беззаботно опуская нож в карман пиджака, будто всю жизнь только так и делал.
Ситуация мирно разрешилась, и Мэй коротко кивнула напарнику: спасибо, что выручил. Тот подмигнул ей в ответ. По крайней мере сейчас нож находился у Джастина, и она всегда может взять его себе.
Когда досмотр окончился, МакГроу явно повеселел. Солдаты с джемманской базы погрузились на катер и уплыли, и теперь они остались одни. Их отвели в большой бронированный автобус с узенькими окнами, похожий на тюремный транспорт. В салон поместились все джемманы и несколько вооруженных аркадийцев. МакГроу поднялся в автобус, но с ними не поехал.
– До Дивинии три с лишним часа пути, – заявил он. – Наши воины проследят за вашей безопасностью. Скоро вы прибудете в столицу, где намечены торжества в честь вашего прибытия. Мне было приятно с вами познакомиться, уверен, мы еще увидимся.
И, поприветствовав своих солдат, он покинул салон автобуса.
– Ничего себе, – пробормотала Вал.
Она сидела вместе с Лусианом напротив Мэй и Джастина.
– На базе, оказывается, были вовсе не торжества в честь нашего прибытия? Класс! А представляете, что бы творилось, если бы мы принимали их? Толпы журналистов! Шампанское рекой, и девчонки бы плясали!
– Уверен, все еще впереди, – мягко проговорил Лусиан: с его лица не сходила фирменная улыбка.
Но Мэй заметила, как глубоко залегли морщины на лбу сенатора. Лусиан был взвинчен. Он сильно нервничал, несмотря на беззаботную болтовню и белоснежную улыбку на камеру. Он прекрасно понимал, как худо все может обернуться, если удача отвернется от них. Из сенатора Дарлинга получится отличный заложник, аркадийцы смогут что угодно запросить у РОСА в обмен на его жизнь. Была лишь одна загвоздка: для других членов делегации, которые не имели политического веса, – это хороший или плохой расклад?
– Совершенно верно, – нарочито громким голосом отозвался Джастин, и, без сомнения, аркадийские солдаты хорошо расслышали каждое слово служителя. – А теперь давайте отдохнем. Уверен, нас ждут потрясающе гостеприимный прием и удивительно красивый город.
– Дивиния… – проговорила Мэй. – А раньше у города было такое же название?
– Нет, – ответил Джастин, пытаясь устроиться поудобнее на жестком сиденье. – До Эпохи Упадка он назывался Монтгомери.
Джастин до сих пор не мог выкинуть из головы реплику Вал про то, как аркадийскую делегацию принимали бы в РОСА. И журналисты бы кишмя кишели, и шоу удалось бы на славу. Сотни камер сверкали бы фотовспышками! А репортеры, превосходящие численностью солдат на местной базе, запечатлели бы каждый миг церемонии. Горячие новости разлетались бы по всей Республике еще до прилета гостей! И делегацию бы не везли тайком в бронированном автобусе. Разумеется, досмотрели бы людей весьма тщательно, но тактично, предельно корректно и спокойно.
«Аркадийцы были бы все время на виду, – решил Джастин, – ведь мы падки на новизну. И нам нравится испытывать чувство превосходства. Любой ложный шаг чужаков и странные экзотические манеры сразу бы погнали в прямой эфир – и все ради самоутверждения. Чтобы доказать самим себе, что мы самые лучшие и замечательные».
«А ты так не считаешь?» – спросил Гораций.
«Конечно, считаю, – отозвался Джастин. – Мы ребята цивилизованные, и здесь нам равных нет. Аркадийское правительство хочет того же от своих граждан, а еще жаждет их любви и поклонения, поэтому перекрывает контакты с другими странами, чтобы никто не видел, как там живут. В Аркадии правит жесточайшая власть и массмедиа совершенно неразвиты. Про нас они делают только пропагандистские сюжеты: мол, у нас сплошная аморальность и разврат».
«А джемманские медиа показали тебя и всех вас в очень хорошем свете», – утешил его ворон.
«Не важно, главное, чтобы после визита что-то сдвинулось в дипломатическом плане», – напомнил ему о цели поездки Джастин.
Гораций проявил скептицизм.
«А я‑то считал, что захотел подлизаться к Мэй».
