Крутившийся в голове вихрь вопросов мгновенно улегся, когда Мэй пошевелилась и притянула его голову к себе. И поцеловала. У нее были теплые, нетерпеливые губы, он чувствовал переполняющее ее желание – никакого сравнения с тем, как они расточали друг другу показные ласки перед толпой аркадийцев. Он провалился в этот поцелуй, запустил руку в ее волосы и привлек к себе. Кожа Мэй еще не высохла после пробежки, ее влажное тело прижималось к нему, и это кружило голову. Мэй не сопротивлялась – и не закрывалась более от него. Она была готова ему отдаться – как можно быстрее, и искушение уложить ее на спину и раствориться было настолько сильно, что…
Но нет. Он не стал овладевать ею. И вовсе не из-за того, что опасался божественной каббалы.
«Это действие импланта, – догадался он. – В ее крови бурлит адская химическая смесь, она готова к бою. Выпустить агрессию в секс – практически то же самое, что вступить в драку, просто рядом оказался я, а не враг».
«Ну и что?» – заметил Гораций.
«Как бы не так!» – возразил Джастин. Он большую часть дня провел, пытаясь разобраться в своих чувствах насчет предложения Великого Ученика «купить» Мэй. Подобная варварская сделка рассердила Джастина – потому что ему претила сама идея, что кто-то будет обладать Мэй. Она меняла любовников, как перчатки, но это его нисколько не волновало. Партнеры действительно ничего для нее не значили, и он не желал становиться одним из них. Мужчиной на час. Несомненно, у них мог быть потрясающий секс. Животный, страстный… он никогда не возражал против таких определений, почему бы и нет? Но сейчас он понял: ему не нужно, чтобы Мэй видела в нем одноразового любовника. Ну уж нет! И вдруг его пронзила догадка.
«Я хочу, чтобы она видела во мне – меня. Я хочу, чтобы она занялась со мной любовью, потому что это – я, а вовсе не потому, что ей не терпится».
Эта мысль поразила его в самое сердце – причем не его одного.
«Прошу прощения, я не ослышался? Ты подумал «заняться любовью»? – требовательно спросил Гораций. – Обычно ты это по-другому называешь».
Джастин осторожно высвободился из объятий Мэй, помотал головой. Очередное дежавю, такое уже с ними было… И сколько раз они, несмотря на доводы разума, оказывались в волоске от соития? Сколько раз им пришлось отступать, отрываясь друг от друга?
«А может, это не случайность? – заявил Магнус. – Наверняка ты не просто так к ней возвращаешься!»
«Возможно, – неохотно признался Джастин. – Но это не должно произойти таким образом. Во всяком случае, пусть все произойдет не здесь и не сейчас».
Когда ласки прервались, Мэй на мгновение смешалась и тотчас превратилась в прежнюю, непроницаемо-замкнутую Мэй. Однажды, отстраняясь, он вел себя безобразно, оскорбительно: он даже заявил ей, что ему неинтересен секс с женщиной, с которой он уже переспал. Он лгал, и ему предстоит снова лгать. Вероятно, следовало применить отработанную тактику и сказать гадость, чтобы дороги назад не было, но внезапно Джастин обнаружил, что пытается сгладить ситуацию и держит ее за руки, одновременно отодвигаясь подальше.
– Я не неудовлетворенный дикарь, Мэй, – с деланой беспечностью произнес он. – Мне нужна правда. Во что ты влипла? Смотри, твои женские штучки на меня не действуют, выкладывай все начистоту!
Однако он не был столь уверен в себе. Сбрось Мэй тонкую простынку – и кто знает, что могло бы случиться… Но произнесенное шутливым тоном воззвание дало свои плоды. Кроме того, Джастин отнюдь не лукавил: ему требовалось узнать, что произошло сегодня ночью. Одно дело – растрепанные чувства и невыясненные отношения, а другое – судьба делегации. Если их ждали неприятности, надо к ним готовиться, и, судя по ее грустному лицу, неприятности были не за горами.
Но прежде чем Мэй раскрыла рот, в дверь постучали. Стучали на джемманский манер – тихо, но отчетилво.
– Минутку! – отозвалась Мэй, вскакивая.
И Джастин был вознагражден созерцанием потрясающего тела, прежде чем Мэй натянула на себя аркадийское платье. Открыв дверь, она обнаружила на пороге Лусиана. За ним толпились остальные.
– Что у вас здесь происходит? – выпалил сенатор.
– Сыночки Карла надрались и увидели – или им пригрезилось, – что чужак залез на территорию поместья, – объяснил Джастин и, поморщившись, покачал головой. – А один упирался и клялся, что это Мэй, причем тот самый парень, который глаз не сводит с нее и с остальных женщин. Нес какой-то бред, что, дескать, она напала на него с пистолетом.
Джемманы столпились в комнате, и Аттикус застонал:
– Только этого нам не хватало! Есть серьезные последствия? Ранения? Они будут жаловаться мне утром?
– Нет, на нас не будут, – холодно отрезала Мэй, складывая руки на груди и демонстративно прислоняясь к стене. – Но парень получил хорошую оплеуху, по лицу было заметно.
– Как вы считаете, человек, который к ним залез… он как-то с нами связан? – спросил Джордж. – А если он шпион?
