Отец и сын посмотрели друг другу в глаза.
— Делайте как я сказал! Если вы убьете его, то поплатитесь собственной жизнью.
Кровь капала из разбитого носа Дюваля. Он услышал, как деревянный меч Кацуми упал на землю.
— Напрасно вы сохранили ему жизнь, отец. Вспомните приказ Нисимы — все способы хороши, чтобы убедить пленника. Если он не уступит, я лишусь чести и всего имущества.
Они отправились обратно в дом. Появился китаец и, ухватив стонущего Дюваля за ноги, оттащил его по песчаной дорожке на конюшню. Дюваль очнулся, когда лучи солнца заглянули сквозь узкие щели в крыше. Он приподнялся и вскрикнул от боли. Ему показалось, что все его кости переломаны. События прошедшего вечера всплыли в его памяти. Лежа на соломе, мягко укутывавшей его, словно фарфоровый чайник, Стрейкер неторопливо обдумывал ситуацию. «Я понял тебя, Хасэгава, всемогущий Кэни, — говорил он про себя. — Я в твоей власти настолько, насколько и ты в моей. Надеюсь, уважение теперь будет взаимным!»
Неожиданно на него упала тень, заслонив яркие лучи утреннего солнца. Появился темный силуэт женщины. Она принесла ведро с водой. Женщина долго искала Дюваля, прежде чем подойти поближе.
— Вы? — изумился Дюваль.
Это была Мити. Ее распущенные волосы свободно падали на легкое просторное кимоно.
— Вы наказаны, — проговорила она, как будто обращалась к слуге, и поставила ведро с водой на землю. — Дайте-ка, я посмотрю ваше лицо.
Он приподнял подбородок. Она встала на колени, вымыла его шею и плечи и развязала веревки, которые все еще сжимали его запястья. Вода обжигала раны, и он вздрагивал.
— Постарайтесь сидеть смирно.
— Почему вы здесь? — спросил Дюваль, удивившись, что дочь господина ухаживает за ним.
— Сидите спокойно, иначе я не смогу промыть ваши раны. — В ее голосе послышалось сочувствие. — Отец попросил меня прийти сюда, и я не отказала ему в просьбе. Он хороший человек и заслуживает полного повиновения. Возможно, мой приход убедит вас, что он сожалеет о том, на что вы его вчера вынудили…
— Значит, я прощен?
Она вгляделась в его лицо, но на нем ничего нельзя было прочесть. Ей показалось, что в полутьме конюшни это лицо, изуродованное синяками, обнаружило японские черты. Но она поняла, что чувства пленника были далеки от раскаяния.
— У вас нет понятия о прощении. Вам бы лучше подумать о долге. Вы дурно вели себя с моим отцом прошлой ночью и оскорбили его, поэтому вы приобрели долг — гири. Отец просто восстановил свою честь, когда побил вас. Теперь все закончилось так, как если бы вы нанесли самому себе оскорбление, а потом наказали бы себя в душе за это.
— По-моему, это какое-то сумасшествие!
— Я не понимаю. Вы пытаетесь меня оскорбить? Возможно, всем варварам недостает хорошего воспитания.
— Прошу меня простить, госпожа. Но я неплохо воспитан, и к тому же я не варвар.
— Разве вы не понимаете, как вам повезло, что вы вообще остались живы? — спросила Мити с упреком. — Мой отец очень добрый человек. Однако то, что вы сказали, было нетерпимо.
— Это он послал вас сюда или ваш брат?
Она не обратила внимания на вопрос и продолжала вытирать кровь с его груди и рук. Дважды, когда она наклонялась вперед, ее кимоно слегка распахивалось, и он с восхищением разглядывал ее маленькую золотистую грудь с упругими капельками сосков. Это сильно взволновало его. Мити закончила обмывать раны, вытерла руки и посмотрела на него с внезапной решимостью.
— Дюваль Стрейкер, пожалуйста, ради себя самого, забудьте свою прежнюю жизнь и делайте, как велит Кацуми-сан.
Она взглянула на него, и ее глаза вспыхнули темным огнем. Дювалю она показалась неотразимо прекрасной, но он постарался сдержать свои чувства.
— Вы заставляете меня предать родину…
— Пожалуйста, ради моего отца и нашей семьи, ради себя… смиритесь и сделайте то, о чем вас просят. Вы должны…
Он взял себя в руки, зная, что надо противостоять соблазну. «Это еще одна уловка, — говорил он себе, тем не менее не переставая восхищаться ею. — Она сама не понимает этого. Ей приказали прийти и убедить меня. Но она, кажется, и в самом деле беспокоится обо мне. Как же я могу сопротивляться, не причиняя ей вреда?»
— Пожалуйста, сделайте то, о чем я вас прошу.
— Получится, что я сделал это ради даймё, а не ради вас.
— Пожалуйста, я видела казни в Канадзаве. Это страшно, и я не хочу, чтобы с вами случилось то же самое.
Дюваль собрал всю свою волю и решил прогнать ее. Но в глубине его сердца теплилась надежда, что она не уйдет.
— Всем известно, что самураи умеют убеждать, — холодно проговорил Дюваль. — Но я думал, что при этом они только орудуют мечом и запугивают. Я и не подозревал, что вы настолько продвинулись вперед.
— Что вы имеете в виду?
— Вы это очень хорошо знаете, госпожа.
Мити встала, и Дюваль поднялся вместе с ней. Она сжала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не ударить его. «Одно мое слово — и ты исчезнешь отсюда навсегда, — раздраженно думала Мити. — Ты — демон-гайдзин, и я ненавижу тебя!»
— Вы очень странный человек, — произнесла она отчужденно.
— Меня не убедить таким способом, — ответил Дюваль.
