Сами афиняне на бунт не решились, но через неделю после прибытия я увидел у стен лагеря тысячи здоровых мужиков, которым до смерти надоело гнуть спину на царя и его гекветов. Они их голыми руками готовы были разорвать, особенно когда узнали, что преимущество в людях у меня теперь десятикратное. В акрополе сидело четыреста человек тех, кто остался верен своему царю до конца. Так я не потерял никого из воинов, кроме одного пращника, что поскользнулся на камне и разбил себе башку.
— Ну, мое первое желание ты исполнил, царь! — Тимофей улыбался с такой детской непосредственностью, что я чуть не растрогался. И ведь не скажешь, что этот громила долгие годы мечтал вырезать сердце тому, кто когда-то обесчестил его сестру. Я и подумать не мог, что свирепый наемник так любит свою сестренку. Даже каменное сердце этого душегуба способно на любовь, оказывается. Судя по окровавленному пучку соломы, которым Тимофей вытирал кинжал, он свою мечту только что осуществил.
— А второе твое желание я исполню, когда ты исполнишь мое, — хмыкнул я, разглядывая толпу афинян, поедавших меня глазами. — Сделай то, что я прошу, и увидишь свое имя высеченным на столбе у храма Морского бога. После этого ни одна сволочь не усомнится в том, что ты знатный человек.
— Сделаю, царь, — склонил голову Тимофей и отошел в сторону.
— Люди! — крикнул я. — Вы исполнили волю Морского бога и покарали Менесфея, который его прогневал. Сегодня вы завоевали свою свободу! Вся земля, что принадлежала царю и афинским эвпатридам, теперь ваша. Вы разделите ее по жребию. Каждый, кто воевал сегодня, получит сто плетров земли! То есть столько, сколько одна упряжка быков вспашет за три десятка дней.
— А-а-а! — заорала толпа. — О-о-о!
— Эти участки будут неделимы вовеки. И с одного такого участка будет идти на войну гоплит в тяжелом доспехе! В шлеме! С копьем и мечом!
— А на сыновей разделить? — раздался недоуменный голос. — Сыновья-то как? Надел ведь большой. Всем хватит.
— Эта земля принадлежит Морскому богу, а не вам. Она неделима вовеки! — веско повторил я. — Вы ее получаете за службу. Если ее поделить, то уже ваши внуки снова будут ковыряться на клочках размером с ладонь, и их даже беременная коза затопчет. Безземельные сыновья пусть на службу в мое войско нанимаются. Возьму с удовольствием.
— Да как же! — снова раздался растерянный голос. — Не по обычаю…
— Закрой рот, дурак! — толкнули говорившего. — Тебе сам царь волю бога возвещает. Если не нравится, вали отсюда. Найдем, кому твою землю отдать.
— Вы разделите свою землю на десять фил, — продолжил я. — И изберете для каждой по одному архонту, который будет меняться раз в год. Во время войны кто-то из них станет стратегом. То есть старшим из всех. Вы хотели землю? Вы ее получите прямо сейчас, когда принесете присягу Морскому богу и мне, его сыну…
— Что ты делаешь, ванакс? Остановись! Молю тебя! — Эгисф стоял позади меня бледный, как полотно. Его губы мелко тряслись, а вид был такой, что того и гляди, царь Микен грохнется в обморок.
— Что я делаю? — повернулся я к нему. — Ну, во-первых, я показываю свою власть. Я смахнул царька Менесфея, словно крошки со стола, и ни одного человека при этом не потерял. Во-вторых, я бесплатно получаю четыре тысячи тяжелой пехоты, которая будет защищать Коринфский перешеек. Твои Микены защищать, Эгисф! В-третьих, все земли восточнее Педии я заберу себе, и никто не посмеет мне даже слова сказать. Напротив, эти люди будут защищать мое право на них. Иначе их собственное право на землю не будет стоить даже ломаного обола. И в-четвертых, ты поедешь к царям Пелопоннеса и расскажешь им то, что увидел. Если они не полные дураки, то поймут, что их может ждать схожая судьба.
— Я п-понял, государь, — запинаясь, сказал Эгисф. — Я расскажу…
— Ну, если понял, то угомони сына Нестора сам, — милостиво произнес я. — Иначе мне придется прервать род царей Мессении навсегда.
— Да, государь, — покорно кивнул Эгисф.
Ну что же, — удовлетворенно разглядывал я беснующуюся толпу. — Дело сделано. Мне отошли будущие Лаврионские рудники, а эти люди, вместо того чтобы биться за них, будут их для меня охранять. Я получаю бесплатную армию, которая защитит Центральную Грецию от нашествия варваров с севера. И эта армия станет противовесом для басилеев Пелопоннеса, которые слишком уж сильно поверили в себя. Ну и мой ВПК будет загружен на несколько лет вперед. Вооружить целый легион — это вам не жук в пудру пукнул. Мои мастерские на годы вперед получат заказы. А оплату я буду брать продуктами сельского хозяйства. Они мне уже должны, за копья…
— Кстати, — повернулся я к Эгисфу, который утирал со лба обильно струящийся пот. — Раз уж ты проявил верность мне, то и для тебя найдется предсказание от Морского бога.
— К-какое еще предсказание? — тупо заморгал Эгисф, который с трудом переваривал поток новостей. Тяжко ему пришлось. Не каждый день увидишь, как прямо на твоих глазах представительская демократия рождается. А тут еще я его добил:
