Я подумывала вызвать в воображении образ воина, чтобы досадить ему, но не смогла заставить себя сделать это. Я чувствовала, что Фабиан привел меня в это место для чего-то большего, чем просто напоминание о том, что когда-то он был человеком. Это была самая личная часть его жизни. Нечто, куда он мог попасть только во снах. Он никак не мог показать это кому-либо еще до меня, и, несмотря на то, насколько он заблуждался, когда дело касалось меня, его и этого проклятия, наложенного на нас Идун, я не могла отрицать честность этого момента. Он предлагал мне правду о себе, и, несмотря на всю враждебность, которую я испытывала к нему, я не могла проигнорировать его или мелочно плюнуть на это.
— Ты просто не хочешь, чтобы я упоминала его, потому что знаешь, что я с ним, — сказала я, пытаясь сдержать свои собственные чувства ненависти, в то время как мое сердце испытывало искушение смягчиться. Мой взгляд снова остановился на видневшейся вдалеке деревне, и мне стало легче мыслить здраво, когда я не была поймана его взглядом.
— Ты с ним только потому, что боишься того, кто мы такие, — прошипел Фабиан.
— Я с ним, потому что принадлежу ему, — ответила я вызывающе. — И потому что я люблю…
— Не надо, — перебил Фабиан, заставляя меня замолчать. — Я не могу слышать, как ты это говоришь.
Я обернулась, чтобы посмотреть на него, и обнаружила его прямо рядом со мной. Навязчивая боль вспыхнула в его глазах, и чувство вины шевельнулось у меня внутри. Я не хотела причинять ему боль. Но я также не хотела лгать. Не ему. И не себе. Я должна была помнить правду, иначе я знала, что могу слишком легко потеряться в своих ложных чувствах к нему.
Я хотела отступить назад, но до моего слуха донесся странный звук, и мои глаза расширились, когда я поняла, что это было. Я протянула руку в пространство между нами, и моя рука неуверенно задрожала, когда я положила ладонь на сердце Фабиана.
Я резко вдохнула, почувствовав, как оно ударяется о мою кожу. Я знала, что это не по-настоящему, но напряженность в его взгляде заставила меня почувствовать, что это так. Как будто, если бы мы встретились тысячу лет назад, он бы вел войны, чтобы сделать меня своей, и его сердце билось бы только для меня.
— Было больно? — Тихо спросила я. — Когда оно перестало биться?
