— Я только хочу, чтобы все поклонялись тебе так же, как я. Что я могу сказать, чтобы ты вернулась ко мне? — Он снова потянулся ко мне, и стол исчез. Его руки оказались на мне прежде, чем я успела отреагировать на смену обстановки. — Я могу заставить тебя почувствовать то, чего не сможет ни один другой мужчина… — Он приблизил свой рот к моему, но мой разум был полон мыслей о Магнаре.
Я заставила сон снова подчиниться моей воле, и Фабиан обнаружил, что ничего не сжимает, когда я снова появилась рядом с ним.
— Нет, — прорычала я. — Я пришла сюда, чтобы узнать о тебе и твоих братьях и сестре, а не потакать твоим низменным желаниям.
— Хорошо. Как захочешь, — сказал Фабиан, когда, казалось, понял, что я подумываю об уходе. — Спрашивай меня о чем хочешь…
— Я хочу знать, почему моя сестра думает, что ты не совсем злой. Почему она думает, что Эрик не злой.
— Эрик? Он любит ее так же, как я люблю тебя. Мы вчетвером могли бы быть здесь все вместе, если бы только ты пришла и…
Я представила, что над нами появилось солнце, и заставила его палящие лучи обрушиться на него, возвращая ему форму вампира.
— Отвечай на мой вопрос, — прорычала я, не желая больше слышать никаких его проклятых заявлений.
Он рухнул на четвереньки, в то время как солнце продолжало палить, и я медленно убрала его, спрятав за облаком, которое создала своим воображением.
— Ладно, — выдохнул Фабиан. — Прости. Эрик… я полагаю, лучший из нас. Он всегда изо всех сил боролся с жаждой.
— Он убил сотни истребителей, — выплюнула я, не желая слышать никакой лжи.
— Истребители не обычные смертные, — ответил Фабиан. — Ваш вид охотился на нас сотни лет. Конечно, мы сопротивлялись. Конечно, мы защищались. Но Эрик никогда даже этого не делал добровольно. Он морил себя кровавым голодом двести лет, чтобы попытаться снять наше проклятие.
— Почему он решил, что это сработает? — Спросила я в замешательстве.
— Уплаченный долг исправит старые ошибки. Это строка из пророчества. Он думал, что сможет заплатить долг страданиями. Но Боги явно были не согласны. — Фабиан пожал плечами, как будто не был уверен, что еще он мог сказать по этому поводу.
