Ранние утренние лучи солнца ворвались в окно отеля и осветили расправленную кровать, стоящую у стены комнаты. Точнее сказать там было две кровати, приставленные друг к дружке и организуя одну большую. Под теплым одеялом, целиком укрывшись, лежало два обнаженных тела: мужчина и женщина. Вот из-под одеяла вылезла женская ладонь, пошевелила пальцами, словно измеряя температуру воздуха в комнате, а затем быстро скинула с лица часть одеяла. Елена зажмурилась, и широко зевнув, с удовольствием потянулась. Она посмотрела на Глеба лежащего рядом. Он обнимал подушку и крепко спал, изредка похрапывая. Вчера вечером он опять напился со своим дружком Борисом, променяв ее на выпивку и псевдо друга, который для него был чем-то вроде идола, хотя на самом деле, никого не ставил себе равным, в том числе и Глеба. Девушка осторожно, чтобы не разбудить Глеба, встала с кровати, надела халат и подошла к окну. За окном светило яркое солнце, но снег, начавшейся еще вчера вечером продолжал идти. Ветер гонял снежинки по двору, словно пастух своих овец, то и дело, подгоняя и не давая им остановиться. Южный склон горы под странным названием Угрюм в утренних лучах солнца был хорошо виден. Была видна лыжная траса, идущая с вершины склона среди сосен и елей. Если бы окно было по шире, то можно было бы увидеть, как гора резко обрывается в узкое ущелье, глубиной несколько десятков метров. Через это ущелье протянута канатная дорога, которая связывает отель с вершиной горы Угрюм. По канатной дороге передвигаться только один подъемник, представляющий собой железный вагончик со стеклянными окнами. Остатки с еще до-перестроечных времен. При желании в этот подъемник могли войти человек десять-пятнадцать, но не больше. Иначе крепления не выдержат, и произойдет катастрофа. Желающие покататься со склона горы собираются в одно и тоже время. Утром сбор назначен на девять часов. Все последующие рейсы идут с интервалом в час. При средней скорости подъемника, которая могла регулироваться прямо внутри подъемника, до вершины он поднимался за двадцать — тридцать минут. От того и интервал такой — час. Лена посмотрела на ручные часики. Без пятнадцати десять. Она посмотрела на храпящего голого мужчину, еле прикрытого одеялом. Любитель кататься с гор опоздал на первый рейс и, судя по всему, опоздает и на второй рейс. Она снова посмотрела за окно, на задувающую небольшую метель. Что за глупая идея ехать в горы в такую погоду. У нее было предчувствие, что ничего хорошего из этой затеи не получится, но никто ее не послушал. Ее «любимый» Глеб поддержал своего дружка Бориса, а не ее. И что теперь? Погода со вчерашнего дня испортилась и, судя по идущему за окном снегу, налаживаться не собиралась.
И что я с ним делаю? — Эта мысль, в последнее время, все чаще приходила Елене в голову. Раньше она ни о чем таком не думала, так как была ослеплена влюбленностью. Он был для нее богом. Высокий, крепкого телосложения, энергичный. Хоть и немного грубоватый. Раньше этой грубости было меньше чем сейчас. Она наивная думала, что эту грубость можно исправить в нем, но все напрасно. Девушка машинально потерла кисти рук, на которых были заметны красные кровоподтеки. Последствия ночного секса. Когда он проснется, то, конечно, будет говорить, что ничего не помнит. Начнет просить прощение, говорить красивые фразы о любви. Все как всегда. Девушка тяжело вздохнула и поглубже закуталась в халат. Затем ее взгляд вернулся к окну, и она нахмурилась. Лена вспомнила, что просыпалась ночью от какого-то завывания за окном. То ли волки выли, то ли вьюга так страшно выла — было не понять. Но ощущения чего-то жутко до сих пор вспоминалось. «Бр-р», — вырвалось у девушки. Ее плечики передернулись, и она быстрыми шажками направилась в ванную, чтобы принять горячий душ и согреться.
