Штандарт с вороном находился уже в пятнадцати шагах от них и быстро приближался, люди под ним кричали и били в свои щиты. Торгрим понял, что большинство ирландцев, стоящих в стене щитов, не замечали их приближения и не знали, что помощь уже за их спинами. Но они поняли это теперь и в этом подкреплении увидели собственное спасение, несущееся к ним по залитому водой полю с оружием наголо. А норманны увидели смерть, которая мчалась на них.
— Назад! — закричал Торгрим. — Назад!
Он отступил, и Годи последовал его примеру. Затем Торгрим отступил еще на шаг. Это было сложно, почти невозможно — пятиться, оставаясь в стене щитов. Об отступлении в ней не шло и речи. Стена щитов предназначалась для того, чтобы держаться на месте и крушить врага, пока одна из сторон не сломается и не побежит, или для того, чтобы в ней умереть.
— Назад! Назад! Люди Вик-Ло, назад! — кричал Торгрим.
Его воины упражнялись в этом, они овладели умением отступать, сохраняя единый строй стены щитов. Но делали это нечасто, поскольку отступление с поля боя не входило в планы Торгрима. Однако они подчинились. Они отступили на шаг, потом еще на шаг, сохраняя стену щитов, продолжая сражаться и пятиться.
А затем вокруг них все смешалось.
Это началось, когда люди Кевина добрались до шеренги ирландцев. Издавая отвратительный кельтский боевой клич, они рвались вперед, выставив ярко раскрашенные новенькие щиты, не такие разбитые, изломанные и иссеченные, как те, что держали в руках сражавшиеся на этом поле. Они присоединились к шеренге ирландцев и покатились с ними вперед. Утомленные ирландские воины обрели второе дыхание вместе с этим подкреплением. Вместе они атаковали норманнов в лоб, словно дикая безудержная сила, которая отбросила северян и разорвала их строй, как штормовой ветер рвет паруса.
И как только строй воинов Торгрима начал распадаться, с флангов атаковали конники. Время для этого они выбрали идеально. Северяне пятились под натиском ирландцев, когда всадники вновь врезались в них с обеих сторон, рубя мечами, внося хаос и топча конскими копытами всех, кто пытался организовать оборону.
Походу на Глендалох пришел конец. И Торгрим больше не мог надеяться удержать строй при отступлении. Северяне развернулись и побежали: самая естественная реакция оказалась для них гибельной.
Ирландцы победно взвыли и бросились за ними, рубя всех и каждого, кто спотыкался и отставал, добивая раненых. И все это время всадники атаковали с флангов, кромсая, топча норманнов, заставляя их бежать и сталкиваться друг с другом, нагоняя панику на тех, кто еще держался.
Ничего ужаснее Торгрим еще в жизни не видел и знал, что дальше станет еще хуже. Он звал своих людей, пытался придать отступлению хоть какой-то порядок, хоть как-то организовать оборону, чтобы прикрыть бегущих, но в то же время понимал, что это бесполезно. Рассудок лихорадочно искал и не находил способа, как не допустить окончательного разгрома северян.
«Куда нам бежать?» — думал он.
Мысленно он представил окружающую их местность. Если найти рубеж, который они смогут оборонять, если затем добраться до кораблей, то появится шанс выжить. Но такого рубежа не было, негде было занять оборону, и паническое бегство не поможет им достичь кораблей. Лучшее, на что он мог надеяться, — это направить людей на вершину одного из небольших холмов и сражаться, пока ирландцы их окончательно не перебьют. По крайней мере это будет достойная смерть.
А затем он заметил какое-то движение справа и повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть нечто очень странное. Большой фургон, почти дом на колесах, перевалил через холм, на который поднималась дорога. Массивная, ярко раскрашенная повозка, запряженная четверкой перепуганных волов, неслась, как будто ею никто не управлял. Фургон трясся и раскачивался, он выглядел так, словно вот-вот развалится, а животные ревели, мотали головами и мчались вперед.
На козлах фургона сидели двое. Один из них, верзила, держал поводья, хотя Торгрим сомневался, что от них был какой-то прок. А рядом с ним, безошибочно узнаваемый по соломенным волосам и крепко сбитой фигуре, сидел Харальд сын Торгрима. Харальд Крепкая Рука.
Фургон помчался вниз, и Торгрим увидел, как Харальд выхватил поводья из рук здоровяка. Он сильно натянул их в сторону, и быки чуть повернули, не останавливаясь. Затем внезапно на вершине холма показался второй фургон, который двигался точно так же, запряженный четверкой волов — обезумевших от страха, покрытых пеной. Затем появился и третий фургон.
Торгрим не мог отвести от них глаза. Ирландцы все еще преследовали северян, мчались за убегающими воинами, но Торгрим уже понял, что хотел сделать Харальд. Он собирался ворваться на этом фургоне прямо во фланг ирландцам, до сих пор не замечавшим его.
