Фэйленд замедлила шаг, приближаясь к столь знакомой двери. Она вдруг подумала, что дверь может быть заперта на засов изнутри, хотя и сомневалась в этом. Осторожно приподняв деревянную защелку, она не почувствовала сопротивления. И нажала сильнее, осторожно, чтобы не шуметь, а когда ощутила, что дверь поддается, толкнула ее ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь.
Она остановилась в сумраке и прислушалась. Сюда доносились звуки хаоса, царившего на улицах, но теперь их заглушали толстые глиняные стены дома. Она слышала шорох мышей над головой, наверное, в соломе крыши. И больше ничего.
Колман славился своим богатством, поэтому в доме было целых два застекленных окна, расположенных высоко под крышей. Они пропускали в большую комнату сумрачный свет дождливого туманного дня, но в остальных помещениях было совсем темно. Фэйленд видела горы шкур и меха на приподнятых у стен полах, очаг и висящий над ним котел, стол и стулья, которые тоже являлись признаками богатства. Все такое знакомое — ее обычное окружение в течение последних четырех лет. Она знала, что не будет по этому скучать. Совсем не будет.
Она двинулась через комнату туда, где у стены висел гобелен изящной работы, с цветами, которые ярко сияли, когда на них падали солнечные лучи. Фэйленд шагнула за ткань, чтобы та скрыла ее тонкую фигуру и никто не мог ее разглядеть в полумраке.
Ей не нужно было искать тайник Колмана. Она точно знала, где тот находится. За четыре года их супружеской жизни Колман ни разу не менял его положение, только время от времени подсыпал туда серебра. Она видела, что сухой камыш на полу в том месте не тронут, а значит, сокровища еще оставались там.
Фэйленд сказала Луи, что ей придется искать тайник, поскольку хотела выиграть время. Она пока не знала, сколько времени ей понадобится. Возможно, его и не хватит. Это была ставка в игре, способная окупиться сторицей, и на нее стоило потратить хотя бы пятнадцать или двадцать минут.
Фэйленд стояла неподвижно. Здесь не слышалось ничего, кроме звука ее дыхания. Она не могла сказать, сколько так простояла, ей казалось, что уже долго. Но Фэйленд знала, что в подобном ожидании минуты ползут мучительно медленно.
«Если я слишком задержусь, Луи начнет меня искать», — подумала она. Время шло, и вдруг из глубины дома до нее донесся некий звук. Теперь это точно была не мышь, а человек, который прошел через кухонную дверь, выходившую на заднюю улочку. Он проскользнул в нее тайком, чтобы остаться незамеченным.
«Добро пожаловать домой», — подумала Фэйленд.
Она не шевелилась, слушая, как кто-то мягко ступает по земляному полу, шуршит разбросанным на нем камышом. Но вот шаги замерли, наверное, когда вошедший огляделся по сторонам, а потом он двинулся дальше, судя по всему, удовлетворившись увиденным.
Он сделал три или четыре шага, и снова раздался шорох соломы, а после тихо звякнул металл. «Нож», — догадалась Фэйленд. Она бесшумно выступила из-за гобелена. В двадцати футах от нее, стоя на коленях спиной к ней, в земляном полу копался Колман мак Брендан.
Его плечи поднимались и опускались, пока он счищал землю с маленького серебряного сундучка, набитого драгоценными камнями, слитками золота и довольно приличным количеством серебра. Броши, запястья, кольца, рубленое серебро, монеты — Колман собрал впечатляющую коллекцию. И это наверняка был не единственный его тайник, но Фэйленд сомневалась, что когда-нибудь появится возможность избавить его от остальных, устроенных в других домах, лавках и на мельницах, которыми владел Колман в этой части Ирландии.
«Давай, шлюхин ты сын, выкопай все для меня», — подумала она.
Затем Колман перестал копать. Он сунул нож обратно в ножны и опустил руки в вырытую яму. Оттуда он достал сундучок, а когда повернулся, чтобы поставить его на пол, то наконец заметил Фэйленд, стоящую прямо за ним. Он ахнул и вскочил, рука его потянулась к мечу, все еще висевшему у него на поясе.
Затем он понял, кто это, и его рука снова опустилась, а тело расслабилось.
— Тебе стоило бы достать меч, — сказала Фэйленд, шагая к нему. — Впервые за день.
— Ха! — сказал Колман. — Надо же, маленькая боевая шлюшка явилась домой. А франк здесь? Я надеялся повесить вас обоих рядом. Вы уже признаны виновными в убийстве Айлерана, знаешь ли. Но если будет нужно, я могу повесить вас и поодиночке.
Фэйленд сделала еще шаг в его сторону.
— Я не знаю, где Луи, — сказала она. — Это не его дело, а мое.
— Что? Ты пришла умолять сохранить тебе жизнь? Нет, погоди… — сказал Колман, и Фэйленд увидела на его лице внезапное озарение. — Ты пришла украсть мой тайник, маленькая сучка!
— Да, — призналась Фэйленд и, вытащив меч из ножен, перехватила его поудобнее. — И я ждала тебя. Потому что знала: ты выберешь серебро, а не своих людей, как только решишь, что у варваров появился шанс разграбить этот город.
Колман улыбнулся.
— Ты мне здорово все упростила, — сказал он. — Ты пришла сюда, одетая вот так, вооруженная, готовая похитить мои богатства. Мне не придется тратить время и силы на то, чтобы тебя повесить. Я просто убью тебя здесь и сейчас.
