— То есть ты рисковал жизнью, — заговорил он, когда все, кроме Аммиса, более или менее успокоились и вернулись на свои места, — ради пары нечитаемых книжек и очередного окаменелого яйца?
Он смотрел на меня если не как на идиота, то, как минимум, на сумасшедшего.
— Ты неправильно построил вопрос, мой дорогой Росс, — усмехнувшись, сказал я.
Встав с кровати, я подошел к нему, чтобы забрать из его рук книги и вытащить драконье яйцо. Протянув последнее Аммису, предложил прикоснуться к нему. В ответ самый младший член отряда с восхищением посмотрел на меня, но предложение принял.
— Что ты чувствуешь, Аммис? — спросил я, продолжая улыбаться.
— Оно… — начал говорить парень, делая паузы, и, словно завороженный, продолжая гладить шероховатую поверхность яйцо, — горячее.
Я лишь удовлетворенно усмехнулся и посмотрел на Росса.
— Правильно, Аммис, оно горячее, — похвалил я парня, при этом продолжая смотреть на здоровяка. — Получается, что я рисковал жизнью ради…
Вытянул вперед ладонь, на которой лежало яйцо.
— Живого драконьего яйца и…
Протянул вторую руку, в которой все это время я держал книги.
— Знаний, которые помогут этому самому дракону вылупиться.
***
— Ну и зачем мы здесь? — угрюмо произнес Росс, держась за голову.
Здоровяк был чернее тучи и постоянно массировал виски. Магок не сильно от него отставал, разве что не жаловался. Я же, смотря на этих болезных, только гаденько ухмылялся.
— Расслабься и получай удовольствие, — с легкой издевкой проговорил я.
В Астапоре мы находились уже больше недели, и все это время я не трогал парней. Выделив им денег, позволил вдоволь повеселиться, чем они и занялись, разгуливая по борделям и кабакам. Сам же я не мог позволить себе отдыхать, обосновав для себя это тем, что и так провалялся в постели десяток дней. Поэтому я был занят исследованием города.
Астапор, он же Красный город, не только выглядел старым, он и был очень стар. Красный кирпич, из которого построен город, постоянно осыпался мелким песком, порой даже на головы прохожих. Неровен час, когда от стены какого-нибудь здания отвалится целый кусок и разобьет кому-нибудь голову. Это и было удивительно, ведь Вольные города построены немногим позже Астапора, но выглядят не в пример лучше.
Но это было не единственное различие Астапора с Вольными городами. Здесь практически не было людей с валирийской внешностью, в отличие от Лиса и даже Тироша, с его то обычаем выкрашивать волосы. Кожа местных, из числа свободных людей, была смуглой, с оттенком бронзы, а волосы зачастую темные. Оттого, наверное, мои белые волосы и бледная кожа и вызывали столько интереса со стороны жителей города.
Исследовал же я город только с одной целью — найти места с большим скоплением рабов. Хотя, как по мне, сам город и так был одним большим скоплением рабов. Но таких мест в городе, где можно увидеть самое большое количество рабов, оказалось целых три. Аллея наказаний, где выставляли на всеобщее обозрение провинившихся рабов, которых приковывали к столбам и оставляли умирать. Площадь гордости — место, где собираются все работорговцы города, чтобы выставить свой «товар». И, конечно же, Бойцовские ямы — углубленные в землю округлые арены, окруженные рядами ступеней, которые играли роль трибун. Получались этакие амфитеатры, предназначенные для проведения гладиаторских боев между рабами.
И сейчас мы находились в качестве зрителей в одной из самых крупных Бойцовских ям города. По словам местных, сильнейшие и искуснейшие из гладиаторов города сражаются именно на этой арене. Стоит ли говорить, что, услышав про «сильнейших», я выдвинулся прямиком в сторону этой самой арены, по пути прихватив с собой пытающихся оклематься от бурной ночи Росса и Магока.
В этот момент раздался радостный рев трибун, что выдернул меня из собственных мыслей. Радость зрителей была обусловлена наконец-то пролившейся на арене кровью. Жадные до чужих страданий зрители ликовали и смотрели, как какой-то дотракиец, которому не повезло оказаться в рабстве, медленно и мучительно убивает совсем уж юного паренька. Ловко орудуя своим аракхом, сначала он оставлял порезы на теле противника, заставляя того истекать кровью. И чем больше на его теле появлялось порезов, тем меньше шансов у него было на победу.
— Он уже давно мог его убить, — заговорил все еще угрюмый, но уже начавший вливаться в происходящее Росс. — Чертов конелюб попросту издевается над парнем.
Сидящий по левую сторону от меня летниец согласно кивнул, но выглядел он еще мрачнее здоровяка.
— А вы ожидали иного? — с иронией в голосе спросил я. — Честной битвы? Или может удара милосердия?
В этот момент трибуны вновь взорвались. Дотракиец подбил ногу паренька, отчего тот рухнул в пыль арены, но копья не отпустил. Дикарь не спешил добивать соперника, позволив тому сполна ощутить отчаяние. Юному гладиатору оставалось только упрямо сжимать свое оружие, хоть он и понимал безвыходность ситуации. Мне даже начала импонировать его жажда биться до конца, даже когда шансов нет.
