– Мне было двадцать четыре, когда я познакомился с Уокером. Ты знаешь, что я никогда не жил один? Мне сорок четыре, а я никогда не жил один. В первые несколько недель после ухода Уокера я не знал, что с собой делать. Засиживался допоздна в магазине, покупал еду навынос и просто смотрел телевизор, пока не усну.
Мелоди осмотрела кухню. Она уже много недель каждый вечер разбирала на части свою жизнь и заворачивала ее в газеты, чтобы упаковать. Ногти у нее были обломанные и черные от типографской краски; руки и плечи болели от перетаскивания тяжелых коробок.
– Сейчас мне это кажется неплохим вариантом.
Джек посмотрел на нее и кивнул:
– А так и есть. Я как раз об этом. Я скучаю по Уокеру. Жутко скучаю и не знаю, что будет дальше. Но я впервые за всю свою жизнь отвечаю только перед самим собой, и мне это нравится. Я не горжусь тем, что меня сюда привело, но очень стараюсь разобраться, и мне, в общем, нравится, хотя бы отчасти.
Мелоди задумалась о том, каково было бы жить одной – приходить домой вечерами, включать свет в темном доме, и чтобы никто не ждал, что ты станешь рассказывать, как прошел день, не собирался ужинать с тобой, или спорить, что смотреть по телевизору, или помогать убрать со стола. Она не скажет Джеку, как грустно оказалось об этом думать. Наверху послышалось жужжание электрической пилы.
– Очень жаль, если вы с Уокером больше не будете вместе, – наконец сказала она.
– О, я уверен, что очень скоро побегу в слезах в его могучие мясистые объятия. Но сомневаюсь, что он меня примет.
И тут на кухню вошли Уолт и девочки.
– Смотри! – сказала Нора.
В руках у нее был кусок дерева. Мелоди сразу его узнала. Он был из кладовки в коридоре второго этажа, тот самый кусок дверной коробки, на котором она раз в год отмечала рост девочек: красным – Норы, синим – Луизы.
– Это первое, что я попросила, – пояснила Нора.
– Правда? – Мелоди была рада, что Нора решила его забрать, потому что из них двоих более сентиментальной всегда была Луиза. – Отличная мысль.
– Мы начали составлять список, – сказал Уолт. – Посмотри, скажи, со всем ли ты согласна.
Кто-то над ними застучал молотком; в кухне слегка закачался светильник.
Мелоди взглянула на список. Он был обширным. Она не могла представить, что все это – половицы, окна, перила, лепнина – будет лежать у Джека на складе, собирать пыль. Дом, но не совсем; фрагменты, которые не складываются в дом.
– Я ничего не хочу оставлять, – сказала Мелоди.
В кухне воцарилось молчание.
– Смешно, – сказал Уолт и в самом деле рассмеялся, а потом замолчал, увидев, что Мелоди говорит серьезно.
– Я хочу
Джек пристально смотрел на Мелоди.
– Я не против подержать у себя твои вещи, – сказал он.
– Знаю, – ответила Мелоди. – Давай заберем все, что ты считаешь ценным, и продадим.
– Мелоди, – сказал расстроенный Уолт, – я ничего не понимаю.
– Я вам обоим так благодарна, что вы это придумали. Пожалуйста, не думайте, что я не благодарна. Но – давайте все продадим. Используем эти деньги, чтобы обустроиться на новом месте.
– Ты уверена? – спросил Уолт.
– Совершенно. – Мелоди повернулась к Джеку. – Ты сможешь все это продать и получить комиссионные, так?
– Если ты этого хочешь, то да.
Он был удивлен, но доволен. У него на самом деле не хватило бы места держать все, что, как он предполагал, она захочет сохранить.
– Вы как, не против? – спросила Мелоди Нору и Луизу.
Ей было хорошо, она словно сбросила тяжесть с плеч, она за все отвечала.
Девочки кивнули.
– Мы просто хотели что-то сделать, чтобы тебе стало лучше, – сказала Луиза. – Хотели, чтобы ты была счастлива.
– У меня есть все, чтобы быть счастливой, – улыбнулась Мелоди.
Она даже не была уверена, что понимает порыв, повинуясь которому захотела все отпустить, но решила в кои-то веки не задумываться. Если у тебя есть что-то из дома, это вовсе не то же самое, что «есть дом». После всего случившегося за последний год ничто не осталось прежним, пора было перестать цепляться. И вот так, запросто, она снова почувствовала себя Генералом. Со стороны могло показаться, что их семья отступает, но она лучше знала. Она была Генералом, и если было на свете наступление, то оно выглядело так.
