Гнездо полностью

Пол последние десять лет наблюдал, как тускнеет свет Беа, и это его тревожило. Не только потому, что он глубоко любил Беа как писателя и человека; он предполагал, что с ее медленным угасанием сходят на нет его эротические мысли о ней. Его не привлекала неудача; он предпочитал целеустремленных и энергичных женщин. Беа много лет назад перестала говорить о своих книгах. Он никогда не видел, чтобы она улучала время писать, хотя бы набрасывать что-то на карточках или в блокноте. Бывали дни, когда ему хотелось ее уволить, заставить ее уйти из редакции и заняться чем-то другим – чем угодно. Но он не мог. Не хотел.

В последнее время Беа, казалось, ожила, в ней появилось что-то по-новому притягательное и горячее. Он слышал, как она упомянула новый писательский проект. Пол понимал, что спрашивать не надо; ждал, что она сама об этом заговорит. Он гадал, показала ли она новую вещь Лео. Надеялся, что да, потому что суждению Лео он доверял. Если Лео сочтет, что в ее работе есть потенциал, кто знает? Могло ли что-то подойти для расширения серии прозы больше, чем долгожданный дебютный роман Беатрис Плам! Что бы она ни написала, это привлечет внимание, в том числе к издательству, которое опубликует ее работу. Возможно, надо отвести Лео в сторонку и спросить, не слышал ли он чего или не видел.

Пол прекрасно себе это представлял: издательская вечеринка в местном независимом книжном, Беа, окруженная жаждущей, восторженной толпой, у нее сверкают глаза, ее пальцы порхают, ее длинные косы подвернуты и заколоты на затылке – точно так, как ему нравится. Она обернется к нему, нежная и горячая от благодарности, разрумянившаяся от успеха, и он прикоснется к ее локтю, поцелует ее в щеку, как делал тысячу раз, но в этот раз чуть задержится, достаточно долго, чтобы она заметила, такое завуалированное признание. Первый поцелуй среди книжных стеллажей. До чего же романтично.

Единственной причиной, по которой Беа Плам согласилась пойти с Полом Андервудом в Верхний Вест-Сайд на обед к Селии Бакстер, где точно должны были собраться люди – писатели, редакторы, агенты, – встречи с которыми она не могла избежать на работе, но старалась избегать все остальное время, было то, что Селия близко дружила со Стефани, еще с колледжа. Селия была не из издательского мира, она принадлежала к миру искусства, но эти миры часто сталкивались, особенно за коктейлями. Беа надеялась, что среди немногих приглашенных в намеренно пустую и скудно обставленную квартиру Селии будет и Стефани; к тому же квартира была всего в нескольких кварталах – но совершенно в другом мире – от места, где жила Беа; легко будет ускользнуть, если мероприятие окажется невыносимым.

Только что прошел Новый год, начинались самые серые недели календаря, с обеда в «Устричном баре» миновало почти три месяца, а Беа все еще не могла решить, показывать ли свою новую работу кому-то из троих (Лео, Полу и Стефани), кто мог и кому нужно было ее посмотреть. После телефонного разговора с Джеком в начале недели она ощутила, что появилась какая-то новая срочность. Джек сказал, что едет в Бруклин повидать Лео. С какой целью, не уточнил.

– Мне что, нужна причина, чтобы увидеться с братом? – сказал он. – Просто хочу узнать, как он.

– И?

– И да, хочу понять, что происходит. Он тебе что-нибудь говорил?

– Нет, – ответила Беа, пытаясь придумать, что может и смягчить Джека, и вместе с тем быть правдой. – Он хорошо выглядит.

– Прямо от сердца отлегло, – кислым тоном отозвался Джек.

– Я к тому, что он выглядит здоровым. Бодрым, сосредоточенным. Кажется, он полон оптимизма. Они общаются с Полом. По-моему, что-то планируют.

– Ты издеваешься?

– Почему это я издеваюсь?

– Это и есть великий план? Работа на этого недоделанного Пола Андервуда?

– Я работаю на Пола Андервуда, – сказала Беа.

– Я это понимаю, но – прими мои слова как комплимент – есть масса вещей, которые ты захочешь делать, а Лео нет.

– Знаю.

Беа и правда знала. Интерес Лео к Полу озадачивал. Пол, кажется, считал, что Лео снова работает с Нэйтаном Чаудери, но Беа в этом сомневалась. И Лео никогда не нравился Пол. Никогда. Он много лет за глаза звал его Пол-Ундервуда и интересовался «Пейпер Файберз» и тем, чем каждый день занималась Беа, только насмешки ради. Он испытал явный шок, когда узнал, что «Пейпер Файберз» процветает. Не то чтобы Беа когда-нибудь по собственной воле заговаривала о работе; никто не испытывал большего уныния, чем она, при мысли о том, что она все еще ходит каждый день в один и тот же офис. С годами ей удалось переключиться в основном на управленческие обязанности. Она с готовностью бралась за любые задачи, которые избавляли ее от работы с авторами, и позволяла Полу быть редактором и лицом журнала, что ему нравилось. Он по-прежнему ждал от нее участия, надеялся на ее острое перо, но об этом они говорили только наедине.

– Судя по всему, Лео встречается с Нэйтаном, – сказала Беа Джеку.

– С Нэйтаном? С тем самым Нэйтаном?

– Да.