Все время (все десять дней), пока Артур оформлял кредит, Джек ждал, чтобы его кто-нибудь остановил. Но нет. Попасть в ловушку ипотечного кредита оказалось пугающе легко. Стоило ему высказать сомнение, все – от Артура до банковского менеджера, открывшего ему кредитную линию на 250 тысяч – говорили, как разумно он поступает, какое мудрое решение объединить долги и воспользоваться выплатами с низкими процентами. Джек говорил себе, что потратит совсем немного, только на необходимое. Но каждый год ему нужно было все больше, а иногда он использовал эти средства, чтобы усовершенствовать магазин и попытаться привлечь больше клиентов. Улучшал освещение. Красил. Вводил новую компьютерную систему чеков и инвентаризации. Он говорил себе, что это вложение капитала. Кто захочет что-то купить в дорогом магазине, где не стоят свежие цветы? Нет эспрессо-машины? В конце концов он перестал бояться пользоваться картой, потому что он же сможет все выплатить
«Продление? – нахмурившись, сказал Артур несколько дней назад. Он тихонько присвистнул и слегка покачал головой. У Джека онемели пальцы; сердце так заколотилось, что он был уверен: стоит опустить глаза, его будет видно сквозь рубашку. – Это, друг мой, невозможно». Он сделал ударение на каждом слоге слова «невозможно», чтобы подчеркнуть отказ. «Мы открыли кредит в 2007-м, – сказал Артур, щурясь в лежавшие перед ним бумаги. – Все было иначе. До рецессии. Я бы сейчас не смог организовать тебе такой кредит, не говоря уже о продлении. Я вижу, тут запаздывание платежей… – Он пожал плечами. – Это что, такая проблема? У тебя какие-то серьезные трудности?»
«Никаких трудностей. Просто изучаю возможности».
Джек не собирался откровенничать с Артуром: тот был слишком болтлив. Он уже несколько ночей не спал, ворочался и про себя репетировал, как попросит Лео о немедленной помощи. Он взобрался на крыльцо Стефани и несколько раз позвонил. Сперва робко, потом дольше и настойчивее. Постучал. Ничего. Он вытащил из кармана телефон и набрал номер Лео. Ответа не было. Он хотел позвонить на домашний, но понял, что у него нет номера Стефани. Спустился с крыльца, вернулся на тротуар, пытаясь еще раз заглянуть в окно верхнего этажа, где, он был уверен, горел свет. Он представил, как Лео изнутри наблюдает за ним, затаившись в безопасности за неподвижной занавеской. Джек увидел в окне первого этажа кого-то высокого, явно мужчину. Лео! Зашел через калитку с тротуара. Подошел к окну первого этажа и постучал, твердо и настойчиво. Заглянул внутрь, прикрывая глаза ладонями, прижался носом к стеклу, которое слегка затуманилось от его дыхания.
Лицо, появившееся по другую сторону окна, было искажено от негодования и возвышалось над синей полицейской форменной рубашкой. Джек снаружи поднял руки, будто сдаваясь, и отступил назад.
– Простите! Простите, пожалуйста. Я ищу брата.
Лицо исчезло, через несколько секунд распахнулась входная дверь на крыльцо, и к Джеку двинулся со сжатыми кулаками разъяренный мужчина. Следом бросилась средних размеров собака, остановившаяся возле лодыжки Джека и зарычавшая тихо и угрожающе.
– Прошу вас, – Джек отступил назад и едва не споткнулся о кирпичную ограду, окружавшую небольшой палисадник, заросший английским плющом и чахлым кизилом, – не стреляйте.
Он был одновременно испуган и зол. Ему была отвратительна сама мысль, что он стоит с поднятыми руками перед этим коренастым краснолицым полицейским.
– Я просто ошибся, офицер. Я забыл, что Стефани сдает первый этаж.
– Я не полицейский. Я охранник, а вам лучше бы заглядывать в мои окна по уважительной причине и побыстрее мне ее назвать.
– Я ищу Лео Плама, – поспешно объяснил Джек. – Я его брат. Брат Лео! Он живет наверху.
– Я знаю, кто такой Лео.
– Еще раз, – сказал Джек, с облегчением заметив, что у полицейского – охранника или кто он там – не было при себе оружия, – примите мои искренние извинения.
Джек взглянул на собаку, которая с лаем подбиралась к его лодыжке.
– Иди сюда, Синатра. – Мужчина щелкнул пальцами, и собака подошла к нему, поскулила, села на задние лапы и снова принялась облаивать Джека.
Томми О’Тул несколько минут рассматривал Джека. Он явно был в родстве с Лео – те же черты белого новоанглийского протестанта, тонкие губы, нос немножко клювом, темные волосы. У Лео из всего этого получалось что-то более впечатляющее. Томми понравилось, как испугался незваный гость. Его чисто выбритое лицо позеленело, на верхней губе и обширном лбу выступили капельки пота. В таком твидовом пальто, как у него, мог бы ходить Шерлок Холмс. Господи. Да кем он себя вообразил?
– В этом районе в некоторые окна заглянешь, так сначала станут стрелять, а потом уж спрашивать, – сказал Томми, зная, что Джек не заметит преувеличения.
