Продолжение приключений известной литературной героини. Фэнтези. Травестия. Готика. Юмор.
1
Там, где заканчивается Париж, начинается ад...
Карету подбрасывало на ухабах и выбоинах, она скрипела и шаталась, казалось, что вот-вот рассыплется. Внутри на потертых и видавших виды неудобных жестких сиденьях подпрыгивали двое: недовольный седой старик и девушка с невозмутимо спокойным лицом.
- Детка, - ворчал старик,- зачем нас несет в эту дикую, забытую богами землю, в этот замок? Вообразила себя Консуэло...
Девушка даже бровью не повела, продолжая философски созерцать некую абстрактную величину, нарисованную ее воображением на противоположной потертой стене кареты. Старик не успокаивался:
- Фрида, я с тобой разговариваю..Эге..Кхмм..Ох-хо-хо...
Его покашливание приобретало все более раздраженные и угрожающие нотки. Но Фрида даже на это не обратила внимания.
Старик сокрушенно замолчал, поджав тонкие губы, от чего его упрямый подбородок еще больше выдался вперед. На подбородке гордо торчали три длинных седых волоска. Одет он был по моде средневековой Испании: колет, грязноватое, разорванное в нескольких местах жабо, дутые шарами панталоны, чулки со стрелками и дырами, а на ногах красовались стоптанные заляпанные башмаки. Его волосы были невообразимо всколочены и торчали в разные стороны. С тощей шеи, покрытой недельной седоватой щетиной, свисала толстая витая золотая цепь, на которой красовался какой-то старинный золотой орден, в давние времена , видимо, усыпанный драгоценными камнями, но теперь лишь в самой середине его пластины остался исцарапанный тусклый рубин. Орден болтался нелепо и беспомощно, что совершенно не смущало старика, ибо время от времени тот брал этот орден в левую руку и, любовно поглаживая рубин, гордо посматривал на свою спутницу.
Девушка была юная и красивая, но той неброской матовой красотой, что с первого взгляда даже не заметна. И лишь присмотревшись, человек начинал проникаться скромным обаянием этого чистого и спокойного лица, внимательного серого взгляда и нежной, немного ироничной улыбки. Одета она была в простое без украшений практичное платье темно-зеленого цвета с белыми кружевными манжетами и воротничком, что, в общем, выдавало ее социальный статус, говоря о том, что перед вами гувернантка или распорядительница дома.
- Фрида, поговори со мной, - требовательно проворчал старик.
Наконец девушка разлепила губы и невозмутимо произнесла:
- Я понимаю твое негодование, Гавриил, ты надеялся немного отдохнуть.
- Да, милая!- Гавриил вскинул косматые седые брови. - Надеялся - это не то слово. Я думал ты наконец угомонишься и останешься в Первом мире, ведь Сам наградил нас после последнего безнадежного дела. Хотя я думал, что Он нас в порошок сотрет.
Старик многозначительно посмотрел в серые глаза девушки.
- Что на этот раз подвигло тебя вернуться в мир людей? Мадам Жорж Санд что-то потеряла в Трансильвании?
- Дорогой ангел, мадам Жорж Санд никогда не бывала в Трансильвании. И дело даже не в мистере Стокере,- тут она весело от души рассмеялась. Потом ее взгляд погрустнел:
- Нет, это что-то другое. Что-то меня зовет туда.
Гавриил от изумления вытаращил свои старческие слезящиеся глаза:
- В своем ли ты уме, детка? Что все это значит?
2
В пещере было светло. Обставлено со вкусом, словно в светском кабинете какого-то лондонского денди 18 века. Горели свечи в многочисленных канделябрах, рассеивая теплый золотистый свет. То, что это именно пещера , было заметно по каменным ничем не задрапированным стенам да по входу, начисто лишенному какой-либо двери. Посередине импровизированной комнаты стоял перламутровый столик с витыми изящными ножками, по обе стороны которого расположились два роскошных дивана с парчовой серебряной обивкой. Вокруг в элегантном беспорядке были расставлены кушетки, оттоманки вперемежку с маленькими резными комодами, столиками и бюварами. Все это было того изящного стиля, что выдавало в хозяине любовь к роскоши и богатству. На обоих диванах, напротив друг друга сидели два господина. Между ними на столе покоилась шахматная доска с комбинацией, над которой оба господина собственно и застыли, внимательно погрузившись каждый в свои размышления.
Один из них был грузноватый добродушный ирландец средних лет с красноватым лицом, что выдавало в нем неуемного весельчака и любителя выпить.
Второй был старым валашским господарем в костюме 18 века странно смотревшимся рядом с костюмом ирландца в духе 19 века.
Было в этом что-то искусственное и нелепое: эта необычная пара людей казалась выпавшей из времени и пространства навсегда. Иногда они перебрасывались ничего не значащими фразами. Чувствовалось, что эти люди уже очень долго вот так сидят друг против друга, решая эту вечную шахматную комбинацию.
