— Так, может, и нам туда? — почесал затылок Анальгин. — Нам-то что у Декана ловить? А то ведь проведают, чем мы в прежние времена промышляли, уж точно не порадуются. Ну и мы вслед за ними…
— Эй, слушай, — на губах Заура появилась хмурая ухмылка, — сам видишь, все в Монастырь идут, какой такой Декан?! И рад бы довести, да некого. Тебе надо — ступай. От Трехречья по левой своей лапе держись, до Великой реки дойдешь — там сам отыщешь, рукой уже подать. Хотя, что ты в этом понимаешь, — страж хмыкнул, бросая на Марата взгляд, полный глумливого превосходства.
Драконид глядел на него безмолвно, даже не на него, а как бы через плечо, туда, где за сложенной из камней изгородью простирался лес. Из-за густого подлеска к подножию Сарычевой горки выезжали люди с автоматами в руках. Их можно было бы принять за стражей, нанятых богатым караванщиком, однако с каждой минутой вооруженных наездников становилось все больше, а повозки так и не появились.
— Всадники, — отчетливо проговорил Марат. — И, похоже, это за нами.
Сикорский щелкнул тумблером, вызывая «духа Лунной станции».
— Эндимион-сити, прием, на связи шлюп «Джеймс Хоукинс». У нас все замечательно. Мы каждое утро делаем зарядку, каждый вечер — разрядку. А в остальное время заняты всякими глупостями, вроде созерцания космоса в иллюминатор.
— По делу, Джуниор! — послышалось из динамика.
— Кэйтлин, это ты сегодня штаны протираешь в центре управления полетами?
— Я, между прочим, не штаны протираю, а координирую действия двадцати шести космических аппаратов! — голос девушки зазвенел праведным гневом.
— Одно другому не мешает, котенок. В отличие, скажем, от колонела Ридди, учившего нас астронавигации, тебе бы штаны, протертые в районе нижних выпуклостей, очень пошли.
— Сикорский, глупость твоих шуточек не знает границ!
— Да, вместе со мной она бороздит просторы бескрайнего космоса, и это еще не предел! — рассмеялся штурман.
— У тебя что-нибудь по делу или просто дурака валяешь? — хмыкнула диспетчер, давно привыкшая к выходкам бывшего однокурсника. — Я тут, между прочим, работаю.
— Кэйти, я усох в разлуке с тобой! — мартовским котом замурлыкал Тэд. — Я гляжу на местную киберпани и вспоминаю каждую секунду, проведенную в твоих объятиях!
— Не было такого! — возмущенно донеслось из динамиков.
— Ну, значит, это была другая… Но вспоминаешься почему-то ты!
— Перестань мне голову морочить! — зашипела разъяренная девушка. — Борт «Джеймс Хоукинс», — в ее голосе послышался холодный официоз. — Вас поняли, ваш полет идет по намеченной программе. Все штатно. Отключаюсь.
— Стой, моя крошка, еще рано отключаться, я только вхожу во вкус! — не унимался Джуниор. — Твое нежное сопрано окончательно лишило меня того величавого покоя, который изобразят скульпторы будущего на памятнике в нашу с Эдом честь! Сделай одолжение, открой своими шаловливыми пальчиками каталог модульных платформ и посмотри спецификации на «Сунь Цзы» и «Раджастан».
— Это еще зачем?! — с подозрением уточнила Кэйтлин Кин.
— Видишь ли, звезда очей моих… Нет, что я говорю? Целая галактика! Есть две версии: первая — этаким замысловатым образом я пытаюсь соблазнить тебя, вторая — мы с Четвертым отыскали ржавое корыто одной из этих моделей, которое вращается вокруг конечной цели нашего полета. И поскольку Эдди планирует лично почтить визитом эту азиатскую рухлядь, я хотел бы понять, какие сюрпризы могут на него наброситься. — Штурман тяготился необходимостью быть серьезным дольше минуты, а потому бархатным голосом завзятого сердцееда продолжил: — Молю, несравненная Кэйт, ответь мне, какая из версий тебе больше нравится.
— Погоди минуту, открываю каталог.
Посланец склонился пред халифом на дистанции, где его голову не должна была достать отточенная сталь сабельного клинка. Это была высокая честь. Большинство тех, кто приближался для доклада к наместнику Пророка, должны были останавливаться на шаг дальше, а то и на два. Конечно, чем выше честь, тем выше ответственность, но даже сообщи он недобрую весть, Эргез сам покарал бы его, а не велел расправиться своим Несокрушимым.
Те убивали долго и мучительно, будто соревнуясь между собой в свирепости. Впрочем, резон в их действиях был: жители, наблюдавшие за казнью врага истинной веры, опасались не то что случайно рукавами соприкоснуться с воинами личной гвардии, но даже приблизиться к ним.
Сегодня посланец чувствовал ликование, ибо доставленное известие должно было порадовать Эргеза.
— Хвала тебе, носитель мудрости и даритель света истины, — разглядывая тисненую кожу мягких сапог наместника, промолвил он. — Я привез добрую весть: Тимуру удалось все, что было приказано. Ты будто в воду глядел. Эти несчастные в Трактире недостойны носить головы на плечах, ибо смотрят, и не видят, слушают, и не слышат.
— Что ж, — губы халифа сложились в жесткую, напоминающую сабельный клинок, улыбку, — торговец Исмаил порадовал меня. Когда мы придем в Трактир, я оставлю ему жизнь. Это никчемная роскошь, но я обещал, а я держу слово.
