– Как этот. И таких необыкновенных, ни на что не похожих миров миллиарды, Варя. И существа, населяющие их, причудливы. Конечно, в большинстве частей Леса ты никогда не побываешь, о других сможешь узнать лишь с чужих слов, но что-то доступно тебе уже сейчас – ты можешь прочесть книги, что наша семья собирала веками, и открыть для себя многоликость Леса.
С тех самых пор я полюбила книги. Инесса давала мне фолианты и свитки из своей собственной библиотеки, и я с радостью изучала эти старинные труды, узнавая о мирах, что так походили или так отличались от нашего собственного. Если Ольга с интересом читала лишь обыкновенные любовные или приключенческие романы из библиотеки, где работала тётушка, то я не могла оторваться от миров, которые были куда более реальны. Это было единственное, что оказалось мне дозволено в силу юного возраста. Перемещаться между деревьями Леса было непростой и в какой-то степени даже опасной задачей, но чтение позволяло познакомиться с иными измерениями легко и свободно.
После, в уже более зрелом возрасте, ко мне в руки стали попадать книги от других семей, стерегущих Лес. Как я тогда догадалась, Инесса приносила их уже специально для меня, частенько на весь день исчезая за дверьми кладовки с помощью своего медного ключа, которым она обладала по праву старшей. Так я поняла, что практически на каждом дереве в бескрайнем Лесу есть своё гнездо, где живут лесные стражи, защищающие миры от вредителей. И мы тоже были одной из таких семей. Мы обладали
Вопросом для меня всегда оставалось лишь то, как же мы стали этими хранителями. Но ни одна книга из принесённых Инессой никогда не давала нужного ответа.
– Мы обладаем этим правом с рождения, – говорила мне тётушка каждый раз, стоило подойти к ней с этим вопросом. – Как желна, символ нашей семьи, с момента своего вылупления становится лесным стражем, истребляющим вредителей, так и мы обязаны с рождения и до смерти следить за сохранностью своего дерева. Это наш долг. Это наше призвание.
Обыкновенно после этих слов Инесса всегда вела меня в прихожую нашей квартиры и указывала рукой на старое чучело чёрного дятла, которое всегда, сколько я себя помню, висело над входной дверью. Крупная угольно-чёрная птица с ярко-красным теменем так удивительно напоминал саму тётушку, ещё с самой молодости выкрашивавшую свои короткие волосы багряной краской и обожавшую чёрный цвет в одежде, что я всегда воспринимала их как одно целое. Будто если из этой квартиры исчезнет чучело, то не станет и самой Инессы. И наоборот.
– Это гнездо желны, наше гнездо. Запомни хорошенько, Варя. И никогда не забывай об истинном нашем предназначении и важности наших обязанностей.
Все члены семьи в какой-то мере прошли через это своеобразное посвящение. Тётушка всем моим сёстрам и даже Гавриле рассказывала о чужих мирах, незваных гостях, что могут прийти на наше дерево по ветвям, и вредителях, избавлением от которых мы и должны были заниматься. И всегда это казалось самим собой разумеющимся, нормой жизни и обыденностью.
Однако теперь в привычном нам мире происходит что-то странное.
Наступают перемены, а вслед за ними приходят и проблемы. Гнездо наводнено древоточцами, а вместе с ним и всё дерево. То ли это последствия разбитого нами зеркала, то ли, как говорит Анфиса, в гнезде скоро что-то произойдёт, и вредители надеются успеть поживиться за время смуты. Вот только они совершенно отбиваются от рук, а Инесса всё чаще пропадает в иных мирах по целому дню, возвращаясь оттуда осунувшаяся и уставшая. Тётушки в свободное от работы время разрываются на части, пытаясь везде успеть, где требуется их помощь, а мы с сёстрами и братом только и следим за сохранностью гнезда, которое неожиданно на наших глазах превратилось в дырявое решето и оказалось наводнено мелкими вредителями.
Лето даже и приблизительно не обещало быть таким беспокойным.
В субботу утром вся квартира погружена в мягкую сонливую негу. Мы с сёстрами нежимся в кроватях в своей большой детской комнате. Солнце ласково проникает лучами в окно и гладит нас по щекам, обещая спокойный день. Лера свернулась клубочком под одеялом – только выгоревшая на солнце макушка выглядывает. Я пытаюсь насладиться последними кусочками ускользающего сна, крепко обнимая свою подушку, а Ольга уже проснулась и опять сидит в планшете, с глуповатой улыбкой переписываясь со своей пассией.
В прихожей раздаётся пронзительная переливчатая трель нашего старого домашнего телефона, и через полминуты Анфиса берёт трубку.
– Да, слушаю… А, Андрей Васильевич, это вы…
Я сразу же отрываю голову от подушки в надежде подольше подслушать, но Анфиса отвечает звонящему удивительно лаконично.
– Нет… Нет, возможности ещё нет.
Ольга тоже отрывается от планшета и косится глазом на открытую дверь нашей детской, явно прислушиваясь к доносящимся из прихожей кускам беседы.
