Колонизация Луны произошла не так безоблачно, как ожидалось. Р
Бэнт Менесс уже заканчивал свой обед, когда неожиданно почувствовал чье-то присутствие. А почувствовав, вздрогнул от неожиданности — точно в шею сзади кольнуло холодной туповатой иглой. Присутствие другого человека в этот час в «Еловой ветви» вряд ли могло быть необычным делом, хронометр отмерил двенадцать часов по местному времени и многие работники офисных зданий четырнадцатого жилого блока торопились занять свои столики. Бэнт Менесс просто почувствовал спиной чужое дыхание и неожиданно для себя самого вздрогнул. Иногда так бывает, что какая-то сущая мелочь вдруг заставляет напрячься, окаменеть от напряжения. Это от нервов, успокоил себя он, нервы все, пустое…
Он любил обедать в «Еловой ветви» — здесь почти всегда можно было найти столик в разгар рабочего дня, а большие вентиляторы, почти бесшумно гудящие в своих неприметных нишах, наполняли помещение подобием студеного морозного ветра. В отличие от большинства лунитов, Менесс родился и вырос на Земле, поэтому искусственная прохлада «Еловой ветви» была ему не только приятна, но и навевала приятные воспоминания. Официанты здесь были расторопны, к тому же успели выучить его вкусы — пусть и небольшое, но тоже удобство.
Менесс отставил в сторону пустую тарелку из-под рагу и придвинул к себе десерт. Сегодня он заказал кекс из сладкой фасолевой пасты и кофе. На поверхности сероватой, похожей на какой-то сложный химический раствор, жидкости, виднелись разводы, напоминающие муть в неглубокой луже. Менесс вздохнул, собираясь сделать первый обжигающий глоток, когда внезапно вновь испытал это неприятное ощущение коснувшейся шеи холодной иглы. Только тогда он понял, что человек, стоящий рядом, за все это время никуда не делся.
— Разрешите присесть? — услышал он откуда-то то ли сверху, то ли сзади.
— А? Ко мне? — Менесс завертел головой.
Он почувствовал запах чужого одеколона, сильный и в то же время приятный. Кажется, что-то с гвоздикой. Сам он не пользовался ни одеколоном, ни туалетной водой, полагая это с одной стороны расточительным, а с другой — не соответствующим его возрасту. Когда тебе почти семьдесят, в некоторых вещах, хочешь ты того или нет, вырабатывается консервативность.
Человек с готовностью опустился на стул напротив него. Еще не рассмотрев его, Менесс почувствовал раздражение, легкое, но досадное. Он не любил есть в присутствии людей, особенно незнакомых, отчасти потому и выбирал обычно угловой столик в дальнем конце зала. За все время, что он здесь обедал, к нему ни разу никто не подсаживался. Видимо, его внешность была достаточным для этого основанием. Бэнт Менесс выглядел солидно и привык вести себя соответственно. Сорок второй социальный класс — не мальчик… Он показывал свою социальную карточку только официанту, но и без нее выглядел достаточно внушительно чтобы избегать случайных знакомств в ресторане. С тех пор, как ему минуло тридцать, Менесс в любую погоду носил тяжелый костюм из синтетического твида и мягкую шляпу с полями — одежда пусть и безапелляционно вышедшая из моды, но выделяющая его из толпы обычных офисных служащих. Человека в таком костюме не хлопнешь по плечу, чтобы узнать, как вчера «Земные Кайманы» сыграли с «Селестой», не пригласишь опрокинуть рюмку псевдо-бренди, не угостишь скабрезной остротой. Менесс настолько привык к своему одиночеству, что вопрос незнакомца сперва даже сбил его с толку.
— Садитесь, — сказал он неохотно, рефлекторно отстраняясь, и добавил, — Пожалуйста.
«Быстрее доесть, — подумал он, придвигая к себе кофе, который еще не отпил, — Как неприятно…»
Незнакомец, усевшийся за его столик, кажется не заметил его настроения, вежливо улыбнулся, повесил шляпу на специальный крючок и поднял руку, подзывая официанта. По тому, как быстро тот возник, Менесс, привыкший ждать официанта по нескольку минут, предположил солидный социальный класс незнакомца. Официанты и таксисты могут различить социальный класс с закрытыми глазами, нюх у них на это…
Пока Менесс решался на первый глоток кофе, человек уже успел сделать заказ, видимо отлично разбирался в ассортименте и часто обедал в ресторанах. А может, как и сам Менесс, привык заказывать одно и то же из года в год. Меню «Еловой ветви» ни по одному пункту не отличалось от меню любого другого ресторана в городе, так что человек, привыкший регулярно обедать в одном месте, без труда мог сориентироваться и в любом другом.
Пока неприятный незнакомец раскладывал столовые приборы, поданные торопливым официантом, Менесс незаметно рассмотрел его.
