Владислав взял станцию и связался с «232», со штабом корпуса. Объяснил задачу. Вызвал корпусные артполки, приказал обработать Гориттен. Пара десятков снарядов ударила по немцам. Появились очаги пожара и коптящий дым сгоревшего топлива. Муравьев поднял шестую роту и двинул вперед, поддержав ее танками. Вылез немецкий «Тигр», по нему сработали еще раз «корпусники». Влад связался с 1-й танковой, в состав которой входил 15-й полк, и приказал выдвинуть вперед батарею М-47. Полковые 152-миллиметровые МЛ-21 были повреждены, замены не поступало. Наступление начало выдыхаться, требовалось сменить 1-ю гвардейскую танковую свежей частью. А в резерве была только 1-я гвардейская мотострелковая.
– Так, Вячеслав Ильич, а что там слева?
– Вот тут – минное поле, здесь по карте болото.
– Сам смотрел?
– Сам нет, там у меня первый батальон.
– Дай-ка его!
– Заря-1, Накату.
– Накат, Заря-1.
– Здесь Выстрел. Даю трубку.
Остановив доклад, Влад поинтересовался, что происходит на левом фланге. Оказалось, что от соседнего фольварка Миллюхнен работает батарея РАК-41, которая не позволяет идти вперед. Разведку произвели, проход в минном поле сделали. Влад вызвал комдива 1-й мотострелковой Муравьева, однофамильца командира полка, и командира первой гвардейской танковой Роговцева. Поставили задачу срочно перебросить сюда танки и 2-й мотострелковый полк на БТР. И кого-нибудь – подменить раненого подполковника Муравьева.
Прибывшие артиллеристы занялись «Тигром». Пока они с ним возюкались, прибыли танкисты: двадцать шесть танков и двенадцать СУ-85. Проход влево танкам перекрывала насыпь железной дороги. Переезд находился сзади, за Грюнвальде, и был минирован немцами. Танки и БТР накапливались в трех километрах южнее в небольшой рощице у канала. Среди танков три мостоукладчика «Валентайн».
Влад отпросился у комфронта назад к подошедшим резервам и выбрался из НП. Через час заработала артиллерия по Миллюхнену, а два батальона напрямую выскочили к переезду, там под тралом сработали две мины, но ИС-85 не пострадал, батальоны развернулись и пошли в атаку прямо на Эбенроде, как тогда назывался Сталлупёнен, или сегодняшний Нестеров. Уложив три моста, форсировали Добур, проскочили мимо основных опорных пунктов немцев и ворвались на вокзал в Эбенроде, выполнив задачу Ставки – перерезать железную дорогу Кенигсберг – Ленинград.
Город обороняла 17-я пехотная дивизия 12-го армейского корпуса генерала Гресснера. Корпус состоял всего из двух дивизий – 17-й и 263-й. Двести шестьдесят третью 1-й гвардейский корпус уже дважды разносил в дым. Семнадцатая дивизия фон Цангена была свежей. С ней сталкиваться не приходилось. Двенадцатый корпус до этого действовал немного севернее, против Северо-Западного фронта. Он здесь с самого начала войны. Малиновский основательно потрепал его зимой, из четырех дивизий в корпусе осталась одна, 17-я, 263-я действовала в составе 42-го корпуса, разгромленного под Аресом. Так что старых опытных солдат здесь было немного. В основном воевали местные «пруссаки». Но они были неплохо мотивированы: это их земля. Так что сдаваться они и не думали.
Воздушные корректировщики засекли западнее Гумбинена, у форта Юдтшен, выгрузку свежей танковой дивизии. Так что бои предстоят совсем не кислые. Резервы у немцев еще есть. А вот корпус практически исчерпал свои возможности. В резерве была только пятая гвардейская генерала Бойкова. Ее выдвинули в Эбельроде, в котором продолжались бои. Корпусу требовался отдых. С этим вопросом Владислав обратился и к Говорову, и к Коневу.
– Корпус с 4 июля практически не вылезает из боев, во многих полках ротами сержанты командуют. Госпитали переполнены, пополняемся из маршевых батальонов и не успеваем подготовить должным образом красноармейцев. Практически из ударной части превратились в линейную. Танки и артиллерия нуждаются в профилактике и ремонте. Некомплект техники на сегодняшний день почти сорок семь процентов.
– Чего ты плачешься! – сразу насупился Конев. Он вообще не любил, когда ему напоминали об отдыхе. Сам он с июня сорок первого еще ни разу с фронта не уходил, должность не позволяла. Якобы ничего не делающий замкомфронта. Теперь комфронта. – Летом же отводили в тыл!
Пришлось напомнить, что немцы сорвали переформирование своим наступлением, и вместо двух месяцев, по плану, этим занимались только двадцать два дня. А техника не железная. Говоров поддержал отвод корпуса в тыл, так как у него заканчивал переформировку 5-й гвардейский корпус, выведенный сорок пять дней назад из боев под Цехановцем. На том и сошлись, что требуется продержаться еще две недели и начнется смена.
– Я тебе из первой танковой армии 399-ю дивизию передам, пока заткнешь ею дыры, – сказал Конев. – И чтобы к смене Эбельроде был взят!
