Время шло. Тася продолжила обучать дочь премудростям травничества и знахарского мастерства. К двенадцати годам Кирка уже самостоятельно мешала несложные снадобья и составляла лекарственные сборы. Были у девчушки в полях да рощах и "свои места", где она наверняка могла найти нужный корешок или траву. Ну или просто красивый цветок и вкусную ягоду. "Лес к тебе щедрый: грибы, растения ценные сами в руки идут. И ты их целебную силу понимаешь -- хорошая знахарка из тебя выйдет, Кирка", - хвалила приемную дочь женщина.
Вот только в деревне за все эти годы девочка так и не смогла стать "своей". Авдохины выдумки давно позабылись и соседские дети, конечно, с Киркой играли, но в гости, во двор никогда не приглашали. А взрослые и вовсе зачастую ее не замечали. Гостинцы, сладости, да даже просто доброе слово доставались девочке редко. И чем старше она становилась, тем сильнее ее это печалило.
Как-то глубокой осенью, после очередного похода в лес, Кирка с Тасей сидели на крыльце. Женщина затопила в избе печь и теперь они вместе ждали, пока наружу через войлоковые оконца выйдет первый, самый густой дым, и заодно разбирали принесенные из леса грибы, решая, что посушить, а что засолить на зиму.
Старая Манька, проходя мимо, плешивым боком неловко задела корзину и едва не рассыпала содержимое.
- Вот тоже, наказание, - проворчала для проформы Тася, отгоняя козу. - Никакого прока, корми только ее.
Манька обиженно проблеяла в ответ и, неспешно ступая по жухлой траве, скрылась за углом дома.
Соседи давно уже удивлялись, зачем женщина держит животное, не способное нести для хозяйства никакой пользы. У травницы был ответ, но она сомневалась, что кто-то из них его поймет. Разве что Радушка.
- Матушка Тасюта, - прервала размышления женщины Кира.
- А почему у нас самая худая изба в деревне? Курная. Ни у кого уже такой нет. Ведь весь потолок в копоти. И красное окошко всего одно, да и то маленькое-маленькое, - вздохнула девочка. - А ведь ты такая знахарка... Такая!.. Да тебя даже в городе знают! И мы могли бы там жить. Ты бы лекаркой была, а я бы за травами ходила.
- Да ты что, Кирка? Не хочу я ни в каком городе жить. - Всполошилась Тася. - И что это тебе наш дом разонравился?
Девочка потупила взор в пол.
- Да не любят нас здесь, матушка. И тебе "спасибо" не всегда скажут, а надо мной девчонки и вовсе посмеиваются. Подкидышем дразнят.
- Жила я уже там, где все приветливые... Да ты мала еще, чтобы понять, - раздраженно ответила Тася. - А в Гнилушках мед в уши может и не льют, зато расклад честный: пока польза от тебя есть и тебе польза от деревни будет.
Кирка окончательно сникла.
- Подумаешь, дразнят ее! - Ворчала женщина, с таким усердием очищая подберезовик, что тот в ее руках раскрошился в труху.
Тася досадливо отряхнула передник. Она злилась. Злилась как и всякий раз, когда чувствовала себя виноватой, но была не в силах что-либо изменить. О чем только думала, когда взяла к себе девчонку? Ведь знала, какие тут люди.
Кирка хлюпнула носом. Сердце женщины сжалось.
- Ну, а тетка Рада? Дядька Савелий, Филька, Ярошка -- с ними ведь ты ладшиь. А у Радушки скоро еще и третий ребеночек родится, может, тоже подружитесь, как подрастет, - она попыталась приободрить дочку.
Кира согласно кивнула, не отрывая взгляда от земли. Тася убрала корзину в сторону и обняла дочь. Манька, до того бродившая по двору, тоже подошла к девочке и легонько уперлась рогатой головой в бок.
Так и закончился бы тот день, если бы вскоре за забором не послышался тревожный, сбивчивый топот копыт, а затем и нервные удары колотушки о створки ворот.
- Таисия, - громко окликнул взволнованный мужской голос. Кирка не сразу поняла, что это дядька Савелий.
Тася поспешила впустить гостя. Она хотела пригласить его во двор, но мельник судорожно вцепился в ее руку.
- Беда, с Радушкой беда, - будто раненный зверь простонал Сава.
Девочка видела, как побледнела мать. Но уже через мгновение знахарка встрепенулась и бросилась в избу.
- Сейчас я, Сава, сейчас, - выкрикнула Тася на ходу.
Кирка забралась с ногами на лавку, которая стояла под окном, и заглянула внутрь дома -- мать металась по комнате, сметая пучки трав и склянки со снадобьями в полотняную сумку. Происходило что-то недоброе.
- Что случилось, матушка? - пискнула девочка, когда женщина выбежала из избы.
Но Тася очень спешила.
- Со двора никуда не ходи. Ворота закрой. Меня жди, - строго скомандовала знахарка и скрылась за воротами.
Кира подбежала к забору. Их с Тасей избушка находилась на краю деревни, а дом Радушки стоял особняком от остальных дворов -- на вершине небольшого холма, рядом с мельницей. Туда, прямиком по широкому полю, и направились Савелий с Тасей верхом на одной старенькой лошаденке. Девочка еще немного постояла, провожая взглядом удаляющийся силуэт всадников, а затем заперла ворота, как и велела мать.
