Эвжен все никак не мог отойти ото сна, и сейчас, лежа под тоскующей по его кадыку удавкой, он вспомнил, как отец пытался зарезать его, вспомнил, как одолел отца. Вспомнил, как в припадке ярости, замешанной с отчаянием, скинул еще живого родителя в яму. Эвжен не смог бы забыть, как погасла стоящая на земле лампа, и как погас свет полной луны, и на её месте оказался Золотой месяц. «Я приняла твою жертву. Жди обещанную награду, но помалкивай о том, что узнал. Поверь, я не всегда бываю добра», – сказала Эвжену Царица, а после он бежал, позабыв о Радке, лежащей у тлеющего огня. Эвжен видел и больше, но не был в состоянии осмыслить увиденного. Видел Золотой месяц над Серебряной Рекой, видел змей в воде и саму Хозяйку. Он знал её имя и знал все, что человеку знать не положено.
– Эта гниль была вся перемазана кровью, – буркнул человек барона Дидерика. – Деревенские видели как он и еще двое… Мужик и соплячка, кажется… в сторону Подлеска шли. Тут к бабке не ходи, укопал своих спутников да ограбил.
– А сам что говорит? – ухмыляясь, спросил Горст, – Или вы ему, сука, язык вырвали?
– Да что он только не говорил… Ересь всякую да иные бредни. – Человек в кольчуге похлопал ладонью по кроне дуба и улыбнулся. – Дуб висельников. Хозяин хочет, чтобы впредь всех убийц и воров, пойманных на большой дороге, вешали здесь. В назидание.
– В назидание, – повторил Горст и улыбнулся. – Хорошая идея. Кретчетово поле тем и славно, что костей здесь больше чем птичьего дерьма.
– И то верно. Посмотрите на казнь, господа выжлятники?
– Аарон, Рейн? – обратился Горст к своим людям. – Что думаете?
– Думаем, что смерд из Подлеска еще немного подождет, – процедил Аарон и поудобнее устроился в седле.
– Вот и я так думаю, – улыбаясь, произнес Горст, – но только давайте быстрее.
Эвжена схватили за волосы и подняли с земли.
3
Старая бочка, которую палачи купили у жителей Ив, с этого дня стала неотъемлемым элементом правосудия, и, видит Отец Переправы, на ней еще спляшет не одна пара ног, но Эвжен был у этой бочки первым, и потому, будь у нее чувства, она бы растрогалась их скоротечному знакомству. Петля сильно давила на кадык, а руки… Рук он по-прежнему не чувствовал.
– Ваш мальчик обмочился, – буркнул Горст. – Такой себе безжалостный убийца.
Эвжен не стал отводить глаза в сторону. Он не стыдился своего страха, ибо даже не задумывался об этом, но взгляд младшего из выжлятников оскорблял сильнее любых слов и поступков. Рейн смотрел на Эвжена с нескрываемым презрением, а когда старший выжлятник заметил пятно мочи, расползающееся по грязным порткам Эвжена, Рейн демонстративно прикрыл ладонью глаза.
Теперь он мог разглядеть всех собравшихся на его казни. Мог и разглядывал. Горсту он бы дал немногим больше тридцати. Худой мужчина с черными лихими усами, черной щетиной, покрывающей щеки и такими же черными, остриженными под горшок волосами. Аарон – верзила, каких поискать. Он был пострижен почти наголо, зато носил окладистую и огненно-рыжую бороду. Младший из них – Рейн. Молодой мужчина двадцати-двадцати двух лет, почти ровесник Эвжена. Рейн носил длинные, убранные в хвост черные волосы. На лице Рейна имелись две тонкие полоски шрамов – один на губе, другой на переносице. Даже шрамы не портили общего впечатления о внешности выжлятника, наоборот придавали его внешности какой-то особый шарм. Одеты выжлятники были не броско, но и не бедно. Потертые кожаные куртки, сапоги почти до колен, при каждом был меч. Обо всем этом Эвжен, разумеется, не думал. Просто смотрел зрителям в глаза, пытаясь хоть как-то сохранить лицо. Последнее по какой-то причине было очень важно для висельника.
Они предпочли не спешиваться и наблюдать за казнью, сидя в седлах.
– От имени его светлости барона Дидерика Ланге. Ты приговариваешься… – палач махнул рукой и посмотрел в глаза Эвжену. – Ты же не расскажешь ему о том, что я не озвучил приговор?
Рейн прыснул. Горст ухмыльнулся. Аарон задумчиво почесал бороду.
Эвжен не ответил своему палачу, но что-то дернуло его обратиться к бородатому Аарону:
– Они берут то, что хотят взять, – прохрипел Эвжен, – они и вас возьмут, не спрашивая.
Никто не понял, о чем именно говорит висельник. Никто не вспомнит его слов позже. Человек барона Ланге ухмыльнулся и без лишних слов вышиб бочку из-под ног Эвжена.
Конники уже шли к своим коням, зная, что, сколько бы приговоренный не дергался, конец его неминуемо близок.
– У парня мощная шея, – заметил Горст, – долго, сука, барахтается.
– Угу.
– Рейн, а сколько бы ты смог вот так цепляться за жизнь?
– Аарон, отвали, а.
– Рейн, Аарон задал тебе вопрос, – бросил Горст с гадкой ухмылкой. Старший секутор не сводил взгляд с трепыхающегося в петле человека.
Люди барона Ланге вывели коней на дорогу, и старший помахал рукой выжлятникам:
– Удачи на промысле. Помяните слова этого осла, мы берем, что захотим, и не спрашиваем.
Оба захохотали. Оба приняли предостережение повешенного за комплимент их работе.
