Хербе — Большая Шляпа.
Жил себе да был в Ближнем лесу гном Хёрбе. Сам маленький, а шляпа большая. Больше его. Так и звали его Хёрбе — Большая Шляпа.
Дом Хёрбе, сложенный из веток и прутьев, стоял в зарослях клюквы у самой тропинки, словно большая шляпа. Мы-то с вами знаем, что это обычный дом гнома. Но кто-нибудь посторонний вполне мог бы принять его за случайную кучу хвороста.
Лето было на исходе. Налились алым соком птичьи ягоды. Надо заметить, что все ягоды, которые любят клевать птицы, можно называть птичьими. За исключением, разве, волчьих. Зимы в Ближнем лесу длинные, холодные и, естественно, совершенно безъягодные. Потому в эти последние солнечные дни гномы делали заготовки на зиму.
Хёрбе тоже времени не терял. Он кое-что насушил, насолил грибов. Кроме того, собрал пучки лечебных трав и кореньев и подвесил их к потолку. А в кладовке у него стояли бутылки с кленовым и березовым соком. Ровно две дюжины. Немного меньше было банок ежевичного и малинового сиропа. В сарае у дома лежали семь мешков, битком набитых семенами лесных трав. Каждому известно, что гномы мелют муку из лесных семян. Хёрбе на славу потрудился, и теперь оставалось лишь сварить брусничное варенье. Горшок с брусникой стоял на плите и ждал, когда Хёрбе примется за дело. Хёрбе позавтракал, надел цветастый фартук и пошел во двор за дровами.
Тут-то его и подстерегал солнечный лучик. Он весело заиграл на каплях росы и в каждой красной клюквине зажег маленький фонарик.
— Ну и денек! — обрадовался Хёрбе. — Он, пожалуй, слишком хорош для брусничного варенья.
Только он это произнес, как раздался беззаботный птичий голосок:
— Верно! Вер-рно! Отличный денек для прогулки!
— А варенье? — засомневался Хёрбе.
— Подождет! — весело прокричала птица.
— Варенье-то подождет. А соседи? Что скажут мои уважаемые соседи? Они скажут, что стыдно бросать работу посреди недели.
Но беспечный птичий голосок не умолкал:
— Забудь про них, Хёрбе! Бери пример с меня!
Ну как можно не согласиться с таким беспечным и веселым птичьим щебетанием? И Хёрбе тут же согласился.
— Ах, какая умная и веселая птица! Клянусь моей большой шляпой! — воскликнул он и, вытянув губы наподобие птичьего клюва, тоже защебетал:
Ближний лес — самое подходящее место для гномов. В то время там было тринадцать гномов. Жили они по двое. Только для Хёрбе пары не нашлось. Вот он и хозяйничал в одиночку. Впрочем, он утверждал, что так даже лучше: живи как хочешь, никто и слова не скажет. И сегодня он один из всех гномов мог, ни у кого не спрашивая разрешения, сказать себе: «Работа подождет», — и отправиться гулять.
Хёрбе на минуту забежал в дом. Бруснику снес обратно в кладовку. Натянул лесные сапоги. Вот, пожалуй, и все… Шляпа? Она всегда на голове. Даже в постели. В шляпе лучше спится и снятся только хорошие сны.
Остается проверить, закрыты ли окна, погашен ли огонь в очаге, застелена ли кровать. У гномов, как вы знаете, не принято оставлять комнату неубранной. Огляделся еще раз Хёрбе, взял палку и хотел было уходить, да вспомнил, что прогулка без привала — не прогулка.
— А сделал привал, так и подкрепиться неплохо, — сказал он сам себе и открыл хлебный ящик.
Взял Хёрбе ковригу черного хлеба. У гномов хлеб особый, ароматный и очень вкусный. Он пахнет немного сосновой смолой, чуть-чуть лисичками, самую малость зрелой ежевикой и слабо-слабо вереском. Разломишь хлеб — и вдыхай запахи позднего лета. Хёрбе прикинул на ладони ковригу. «На одного вполне хватит, — подумал он. — Но никогда не знаешь, что приключится с тобой в дороге. Не мешает побольше запастись едой».
В хлебном ящике еще с прошлого воскресенья завалялся кусок кекса. Конечно, кекс недельной выдержки не самая лучшая еда, но Хёрбе взял его и вместе с ковригой хлеба аккуратно завернул в большой клетчатый платок. Концы платка он завязал крест-накрест и спрятал узелок под шляпу: при ходьбе руки должны быть свободными, чтобы ими размахивать. — Ну вот. Теперь, кажется, все… Ах, да! Крошки. Смести их в ладошку. Эту. Эту. И эту… И в рот! Вот теперь действительно все. В путь!
И Хёрбе во второй раз за это утро открыл дверь и вышел наружу. Он прислушался, что еще скажет веселая и беспечная птица. Но ее не было. Наверное, у нее нашлись другие, не менее важные дела.
Куда же теперь? Лес большой. А мир еще просторнее. Так какая разница, куда направиться? Куда-нибудь да придешь.
