— Полтора на половинку, в нашу пользу, — проскрипел Франк, морщась и вынимая из простреленного плеча стрелу.
Кожаный доспех уберегал недостаточно, но мне в моей стёганке досталось бы сильнее. Орки пятились.
Выкрикнув ещё много оскорблений и пустив в нашу сторону несколько стрел шайка, вскоре, убралась прочь.
— Колчаны не резиновые, оркам уже стрелять нечем, — заметил я, вспомнив про первую засаду.
Счёл лучшим расширить пролом, продолжив обстрел моста шаровыми молниями. Наконец обвалился сегмент, больший, чем та прореха, которую перескочил варг. Успокоившись, я присел на спасительный валун и перевёл дух.
А ведь опять прошли по грани, появись орки чуточку раньше, прорвались бы, смяв нас, нашпиговали бы стрелами. Знакомиться близко с чёрным ятаганом не хотелось.
— Итак, конкурента ты видел. Даже с ним повоевал, обратной дороги нет! — заявил я Франку.
— Да, но чтобы наняться по правилам, у тебя должны быть 'Дипломатия' и финансы. Это, считай, по четыреста монет за керна и по сто за пионера, дети не в счёт, — огорчил меня керн и добавил: — Неформально я уже с тобой. Надо вернуться, раз мы договорились, можешь разбить монолит лесопилки, но дай мне с него двести монет.
Разрушение монолита здания, дающего ресурсы, приносило герою — 'ломателю' тысячу монет. Хитрый керн хотел пополнить свой счёт. Резон в том имелся, случись ему убыть из игры, с монетами лучше. Мне он уже помог, лояльность доказал.
— Хорошо, но давай посмотрим на твердыню, — предложил я.
— Её может стеречь грозный моб, так что осторожно, — посоветовал Франк.
— Учтём, — откликнулся я, предложив моим пионерам вскарабкаться на медведя. Пешком я двигался быстрее кернов, а гора тут рядом.
— Погоди, один час уже ничего не решает. У тебя ведь есть монеты, за монолит моста. Давай вернёмся к лесопилке, заберём всех и пойдём брать твердыню. Я могу продать тебе комплект доспехов, сняв его с одного из кернов. Скажем за двести монет, — продолжал ушлый керн выманивать наличность.
Глянув на гору, я согласился.
Вскоре мы вернулись к лесопилке. Гномы в красно-чёрном засуетились, собираясь в поход. Один из кернов с неохотой стянул доспехи, передав их мне. Его баклер и короткий меч, почти кинжал, средней по меркам гномов выделки, также перешли ко мне. А вот с метательными топориками, своим любимым оружием, керн расставаться отказался, мы не настаивали, оставив 'ограбленного' приноравливаться к самодельному щиту из куска спинки кровати.
Я отдал Франку оговорённую сумму. Но колебался, рушить ли лесопилку. Владыке замка ежесуточно, автоматически капало бы две меры ресурса 'лес'. Разумеется, если рядом с монолитом в урочный час дежурила пара гномов. Немаловажно, что такое начисление не исчерпывало запасы 'месторождения'.
Конечно, гномы, как и люди в отличие от, например, орков, умеют добывать ресурсы сами. Пусть, больше десятка работников одновременно трудиться в месторождении не могут, но работать мои 'стахановцы' будут с повышенной моралью. Три бригады пионеров, работая в три смены, за сутки наколотят более шести мер 'леса'. Каждая добытая таким образом единица ресурса истощит месторождение на один процент, уменьшая вероятность автоматического начисления ресурсов в урочное время. Совершенно целый монолит под стражей, это две меры в сутки, да на двадцать один день. Сломанный в первый день — это сто единиц ресурса, что добудут бригады недели за полторы.
— Я понимаю, что ты хочешь устроить немедленно добычу леса и намереваешься сохранить монолит. Не советую. Наверняка орки, уже к вечеру будут тут, набрав по всей локации армию. Ломай лесопилку, не сомневайся, — подбодрил меня Франк.
Вняв совету, я стал богаче на тысячу монет. Кроме сооружения добывающего, в поселении имелся обелиск прироста популяции. Он располагался в домике побольше. По согласию блюстителя места, коснулся его, наняв там, за положенные шесть сотен монет всех доступных пионеров.
Ломать деревню своей расы, категорически не стоило, рухнет 'мораль' подданных. Да и пионеры, нанимаемые тут каждую неделю, вовсе не лишние. К тому же, еженедельный прирост популяции твердыни за каждую деревеньку гномов в локации увеличится на одну семью.
Вскоре в игре проявилось полдюжины гномов в сером. С любопытством осматриваясь и сжимая в руках инструменты, мои новые поданные слушали вводную. Шесть собственных пионеров в отряде, подняли мой оптимизм. В монолитах позволялось нанимать только мужчин. Это же военная игра, а не симулятор общежития.
'Все ушли в твердыню! Индрик' — такая записка украсила двери лесопилки с уничтоженным монолитом внутри.
