- Знаешь, тезка, - сказал Ковалев, - ты на это дело плюнь. Забудь. Нет у страны таких денег. Тридцать восьмой - помнишь? Войной не то, что попахивало, а прямо-таки воняло, на армию ничего не жалели. Так вот когда мы подняли вопрос, на новых территориях перешивать колею на союзный стандарт, - так и то не дали. Уж больно, говорят, дорого. В сорок первом им дешевле стало... А ты о чем? Тут сумма на порядок, как минимум. А, скорее, раз в двадцать. Навскидку тебе ни я, никто не скажет. Да это все равно, в двадцать, в три, или столько же. Нет таких денег, нет!
- Знаешь, Иван Владимирович, - задумчиво проговорил Черняховский, - объясни мне, бестолковому, что такое - нет денег? Не у меня в кармане, это я не забыл, а у государства? Вот веришь ли, у экономистов спрашивал, так никто ничего так толком и не сказал... По-моему, они и сами этого не знают. Или забыли.
- Тебе же не цифра нужна, нет? Тогда это просто. Отсутствие денег в стране обозначает, что ее жители, работая целый день, обеспечивают себе кусок хлеба на этот день, и ничего на завтра. Ни себе, ни другим. Поэтому если они, кроме того, еще будут делать тебе магистраль, то хлеба им не хватит, и они умрут с голоду. Ты слыхал молитву, "Отче Наш"? Там совершенно точно сформулировано именно это положение: "хлеб насущный даждь нам днесь" - дай хлеб необходимый, чтобы выжить сегодня. Говоря по-научному, нет прибавочного продукта. По любой причине. Как только он появляется, появляются и деньги.
- Понятно... - протянул он, приняв ответ за заковыристую шутку, не желая шутить и не успев разобраться в недлинной, но непривычной мысли, - ну, это я всегда знал.
- Молодец. А до нас вот только сейчас начало доходить. А до многих до сих пор не дошло. Так, чтобы до конца. До кого по глупости, до кого - по старости, а до кого - по избалованности.
- Чего-то, - настороженно проговорил Черняховский, который уже понял, что шутки наркома достаточно серьезны, - я вас не пойму. Кого тут в Совете баловали? И кто?
Ковалев угодил в номенклатуру не так давно, зато в тридцать восьмом. Это сказывалось.
- Да так. Не обращай внимания. Лишнего сболтнул.
Похоже, война кончилась, а тут до спокойствия было куда как далеко. Уже начали делить друг друга на "понятливых" - "непонятливых", да еще, вдобавок, выделили фракции "стариков" и "избалованных". Вообще говоря, шибко напоминает стиль товарища Сталина, и, если у него получится, то недалеко до какой-нибудь "антипартийной группы". Не дай бог, конечно. Но могли вырасти и достойные ученики. Да кто бы ни был, - нашли время, суки.
- Я тут знаете, что подумал? Транспорт все равно половину восстанавливать половину - переделывать. Значит, и мощности под это дело. Так, может, заодно как-нибудь? Если заложить с избытком?
- Не-а. - Ковалев помотал головой. - Масштаб, говорю, такой, что заодно не выйдет. Кого обмануть хочешь?
- Не имею такой привычки. - Черняховский упрямо выставил подбородок. - Сроду правду говорил. И по транспорту с содокладом все равно выступлю!
- И в два счета погубишь все дело. Запросто. Сначала с Кагановичем поговори, на нем проверь. Он на этом деле собаку съел. Попробуй перетянуть его на свою сторону, большое дело будет. Только все равно зря ты это. Не вовремя.
- Во-во. Только, сдается мне, так будет и потом. На словах: "Сибирь то, Сибирь се" - а как до дела, то вечно не вовремя. А я тут подумал, как раз очень даже вовремя! Так, что такой момент не повторится, может, сто лет. Может, вообще никогда. Сам же, между прочим, надоумил...
- В чем это? - В голосе наркома чувствовалась некоторое беспокойство. Как бы чего не вышло. - Что-то не припомню.
- Да ничем! - Ожесточенно ответил генерал. - Мелочи. Проехали.
- Слушай. Тебе меня в этом деле никак не проехать. И не объехать. Так что давай, говори лучше. А то ляпнешь сдуру, а мне отвечать... Что за момент такой!
- А то момент, что как раз сейчас работать за пожрать, за в тепле и, главное, при деле, очень даже согласятся. Мно-ого народу! А через год-два может оказаться поздно.
- Да откуда ты это взял-то? Сроду лишних рабочих рук не было, а сейчас и тем более нет.
- Это в Союзе нет. А в Европах - безработица. Так и называются: "лишние люди". Чай, - читал в "Труде" про гримасы капитализма? Так что брать надо, пока дешево!
- А вот про это ты не то, что не говори, но даже и не заикайся! Враз сгоришь на непонимании политического момента! Пообещай, что ЭТУ тему не будешь даже затрагивать.
- Обещаю, что поговорю сначала с Кагановичем. Это ты меня здорово надоумил. Спасибо.
- А что? Это он тебе все правильно говорил. Явная политическая близорукость, и если ты поставишь вопрос официально, то по тебе врежут со всех сторон. И я врежу, так что тогда не обижайся. Не говори потом, что не предупреждал.
Иван Данилович какое-то время смущенно молчал, понимая, что с этой позиции старого хитрого сановника не сбить, и дальше он никуда не продвинется ни в одном из направлений.
- Да понял я! Мне это для себя надо, понимаете? Сам понять хочу. Почему бесхозяйственность? Почему не даст народно-хозяйственного эффекта?
