- Дело в том, товарищ Сталин... что мне тоже не хочется, чтобы за мной однажды пришли просто потому, что таково требование момента по чьему-то субъективному мнению. Я тоже хочу относиться к людям, которых нельзя трогать. Если уж нельзя позволить быть спокойными всем, кто ни в чем не виноват, остается обеспечить железные гарантии хотя бы себе... Видите ли, я ведь знаю, что мой арест запланирован, причем, в конечном итоге, именно вами. И примерно когда, тоже знаю. Вы пока не решили только, что со мной делать потом: расстрелять от греха, отдать дознавателям годика на два, - чтоб научить жизни, - или лет на десять сдать в шарашку к Берия. Вот и скажите мне: ЗА ЧТО?
- А-а. У меня била мысль, что это все - ты. Что ж... Так устроена наша жизнь, мастер. Если над каждым в ЭТОЙ стране нэ будет висеть топор, то ее хватит лет на десять. А потом все потихоньку начнет сыпаться, сыпаться... И еще лет через тридцать-сорок рассыплется совсем. Поэтому среди начальников процентов десять должно сидеть таких, которые вовсе не причем. Пусть лучше на свободе будет ходить кое-кто из тех, кого есть за что...
- Вы не думайте, - я очень хорошо все это понимаю. Вот только кому нужна такая страна, где со своими могут поступить, как со врагом? Где ВСЕМ жителям страшно жить, говорить, и даже думать? Они разбегутся, а если не выйдет, то перестанут работать, а потом вымрут от водки и тоски. Стоит ли идти на жертвы ради ТАКОЙ страны? Нужно искать какое-то другое решение. То, что вы его не знаете, не значит, что его не существует.
- Ти, что ли, знаешь? Поэтому и мэня им сдашь? Тогда зачем витаскивал?
- Насколько это зависит от меня, вы здесь находитесь в безопасности, товарищ Сталин. Как и все прочие. Уже хотя бы поэтому я обязан приглядеть за процессом. Видите ли, среди наших маршалов довольно много людей очень, в сущности, простых. Это мозги у них могут быть сложные, хитроумные и талантливые, а сами они - нет. Понимаете? Мозги маршала или профессора, а мотивации самые незамысловатые, желания такие же, как у крестьянина или рабочего от станка. Такие же себялюбивые, эгоистичные, жадные. Поэтому-то вы так долго управлялись с ними, пока не началась война. Им нельзя доверить управление страной, почти никому, они разорвут ее на части. У вас внутренняя дисциплина гораздо выше. На протяжении какого-то времени с вами во власти стране будет лучше, чем без вас.
- А потом? - Сталин поднял на него тяжелый взгляд. В этот бесконечный, безвылазный день он впервые понял, как мало вокруг по-настоящему преданных людей при том, что врагов достаточно много. Не то, чтобы Берович относился к их числу, но в определенном смысле был, пожалуй, поопаснее. - Мавр может и уйти? Почему - они? Чего тебе не хватало?
- Жить очень хочется, а в тюрьму - нет. Вот вы сказали, что арест части тех, кто заведомо не виноват, обязательный элемент внутренний политики, и необходим, в конечном итоге, для общего блага. Можно даже убедить себя, что это в каком-то высшем смысле правильно, но только пока не подумаешь, что это может коснуться тебя самого. Назовите это шкурными соображениями, пусть.
- А если б я пообещал?
- Простите, товарищ Сталин, тем, кто вам верил, это слишком часто выходило боком. Да почти всегда. Это не один только я, это все помнят слишком хорошо... Да, я все никак не соберусь вам сказать. Не по этому делу, совсем, но лучше все-таки сказать. У меня недели две тому назад разговор произошел с Лаврентием Павловичем. Очень был вежливый, хвалил за центрифуги, обещал представить к премии... А в основном расспрашивал, как работает урановая бомба. А я в этих делах не очень-то, только постольку-поскольку, так и сказал. Он сказал что знает, а потом постепенно опять начал то же самое. Я тогда не придал значения, думал, пытается разобраться на стороне, чтоб физики ему голову не дурили, а теперь что-то тревожно... Он один из самых умных людей, которых я знаю, с редким даром видеть проблему во всей полноте... Вдруг разглядел те возможности, о которых не подумали остальные? Включая даже специалистов?
- Я тэбе скажу, как надо, я тэбе скажу, какой процент. Клады, я сказал, нэ твое дэло, новый сдэлаешь, вон тебе каскад поставили, какой говорил, а это - клады, я сказал!
- При такой степени обогащения речь не может идти не только о гарантиях, но и вообще...
- Жопа твоя будэт гарантией, понал? Жопа дорога, так сдэлаешь!
