Самым интересным оказалось то, что стоило ухватиться за решетку и попытаться сдвинуть ее с места, хотя Женька и не верил, что подобное действие, приведет хоть к какому-то результату. Все же находясь в подвешенном состоянии, удерживаясь на вдавленных в стену скобах, пытаясь одновременно и сохранить равновесие, чтобы не свергнуться вниз, и одновременно с этим пытаться поднять, или хотя бы сдвинуть много килограммовую решетку, не самое благородное занятие, от которого можно ожидать положительного результата. Поэтому не особо рассчитывая на удачу, Женька тем не менее попробовал пошевелить ее, и только и успел, что покрепче сжать свои ладони, чтобы не слететь вниз, потому как решетка, вдруг скрипнула, и резко, как подпружиненная поднялась в вертикальное положение, одновременно открывая зев шахты, и забрасывая, едва удерживающегося за одну из перекладин, гнома. От неожиданности и резкого поднятия решетки в вертикальное положение, Женьку выбросило из колодца, одновременно с этим переворачивая через голову и перекладину, ставшую в тот момент, чем-то вроде турника. Из-за этого движения, Женька, та и не выпустивший из сжатых ладоней перекладину, перекувыркнулся и оказался на другой стороне решетки, все так же удерживаясь за тот самый прут, который сыграл с ним такую шутку. Но этого оказалось мало, потому как еще взлетая и переворачиваясь вокруг себя, он услышал жуткий леденящий душу рев и последовавшее за ним мощное сотрясение решетки. Правда, ему самому это ничуть не повредило, учитывая, что он в этот момент находился по ее другую сторону, но хоть и испугало буквально до дрожи, тем не менее, мгновенно заставило подавить все свои страхи и резко развернуться чтобы увидеть обидчика, так неожиданно напавшего на него. Правда это нападение стало фатальным именно для зверя, чем-то похожего на огромного бурого медведя, правда почему-то с роговым наростом на голове и небольшим гребнем, спускающимся вниз на лопатки. Но слегка изогнутые, пятисантиметровые когти выступающие из его лап явно намекали на то, что не будь этой самой нандиевой решётки, жизнь гнома, завершилась окончательно и бесповоротно. Все это Женька успел рассмотреть за те мгновения, пока бросившийся на него, но оказавшийся по другую сторону толстой решетки зверь, не прекращая свой рев, всеми силами пытающийся удержаться на вертикально стоящей решетке сползал вниз в открывшуюся шахту. А еще через мгновение, рухнул вниз, издав душераздирающий рев, и замер неподвижно на месте.
Женька еще некоторое время находился в оцепенении, судорожно вцепившись в прутья, и прокручивая в уме недавно произошедшие события. После чего осторожно отцепившись от решетки спасший его от растерзания огромным зверем осторожно отступил от нее и обойдя продолжающую стоять вертикально преграду, опасливо заглянул в шахту, из которой только что так неожиданно для себя выскочил. Разумеется, каких-либо подробностей из-за темноты, разглядеть он не смог, но тем не менее лежащая на дне колодца туша явно принадлежала напавшему на него зверю, и уж точно лежала совершенно неподвижно, что в общем-то было и не мудрено. Все же расстояние от места, где он сейчас находился и до дна шахты превышало десяток метров, то есть фактически высоту трехэтажного дома. А медведь, или как еще называют этого зверя уж точно не был похож на кошку, чтобы остаться в живых, после падения с такой высоты.
Убедившись, что с этой стороны ему ничего не угрожает, Женька оглянулся вокруг. В помещении было достаточно светло, хотя и несколько непонятно откуда именно этот свет исходит. Впрочем, Женька, не особенно заморачивался этим явлением разглядывая все остальное. Судя по всему, буквально в нескольких шагах, от места, где он сейчас находился, располагалось логово зверя. Об этом говорило нечто похожее на ложе из снесенных в одну большую кучу, некогда дорогих, с золотым отливом тканей, сейчас представляющих замызганные тряпки, с лишь местами проявляющимся узором. Какие-то ветви, куски шкур более мелких животных, обгрызенные кости, останки недоеденных тушей, изрядно пованивающие, а местами гниющих и разлагающихся. Множество мух и других насекомых, летающих и ползающих буквально по всем поверхностям. Запахи, появившиеся еще в шахте, тоже говорили сами за себя и только усилились, причем до такой степени, что Женька едва сдерживал тошноту в горле, и готовность избавиться от того немногого, что успел опустить в свой желудок.
