Последняя ночь шторма была особенно тяжелой, и друзья, удерживаясь из последних сил, боялись просто не дожить до утра. Ветер хлестал могучими ударами, казалось со всех сторон сразу, волны достигали такой мощи, что просто захлестывали крохотный катерок, погружая его на дно. О том, чтобы избавляться от воды в пассажирском отсеке, нечего было и думать, друзья давно уже сидели по горло в воде, и радовались только тому, что последняя придала катеру дополнительный вес, и тот уже не скачет как горный козел, что происходило в первый день. А опасения касались только того, что катер промок насквозь, и кто знает, не дало ли это какие-то осложнения на паровик, и магические элементы, служащие для его запуска. А то, как бы не пришлось городить весла, непонятно из чего. Тем более, что о последних, почему-то никто и не вспомнил при покупке катера.
Ближе к утру шторм стал стихать, и друзья первым делом решили освободить катер от воды, чтобы дать ему просохнуть, чтобы продолжить плавание. А когда убедились, что шторм действительно подошел к концу и сместился гораздо южнее, после чего просто рухнули там, где стояли и забылись долгим сном. Все же во время бури, об этом просто не думали.
Похоже с того, момента, как друзья уснули, прошли по меньшей мере сутки, потому как проснувшись Женька заметил поднимающееся на востоке солнце, только выползающее из-за горизонта. Бова к его удивлению уже не спал, а установил таганок, и что-то готовил в котелке, на небольшом костерке. Именно запах дыма и достигший Женькиных ноздрей и привел его в чувство. А увиденное потрясло его на столько, что он испуганно вскочил, оглядываясь по сторонам. Дело в том, что у друзей, хоть и имелся котелок, добытый на последней стоянке на острове, но никаких дров, чтобы разжечь костер, а уж тем более, что-то на нем приготовить не было и в помине. И Женькин испуг был связан с мыслью о том, что их катер оказался разбит в результате шторма, и гоблин готовит обед на его обломках.
Все оказалось совсем иначе. Катер, благодаря стараниям друзей, можно сказать прекрасно перенес бурю, а вот дрова, на которых готовился обед были частью судовой оснастки корабля, который из-за шторма разбило о камни острова.
— Гномо помнит тот удар, на второй день шторма? Скорее всего он был связан с тем, что на остров волной забросило судно, разбив его о скалы. Кстати я слегка пробежался до него, вот нашел немного дровишек, но скорее всего там можно найти еще кое-что интересное. Большая часть корпуса сохранилась, а живых похоже никого не осталось.
Гоблин, хоть и перешел, на нормальную речь, но все так же называл друга не по имени, а несколько исковеркивав его происхождение. Впрочем, Женьке было все рано. Тем более, что Бова тоже было скорее прозвищем, чем именем.
— Если хочешь прогуляйся, все равно обед пока не готов. Тут недалеко, вон за тем барьером.
Женька, пожав плечами, решил последовать совету друга, тем более было интересно что же такого прислали боги, в качестве подарка двум искателям приключений.
Судно, разбитое о камни острова, когда-то представляло собой двухмачтовую шхуну. Остатки косых парусов, клоками сохранившиеся на обломанных мачтах говорили именно об этом. Причем, учитывая то, что пруса были не убраны, говорило скорее о том, что или судном управлял неопытный капитан, или то, что на момент начала шторма на судне не было людей. И то, и другое было достаточно странно. И поэтому, Женька несколько опасался того, что на этой шхуне можно было подцепить какую-то заразу. Впрочем, пришла и другая мысль о том, что ветер и волны, избавили останки этой шхуны от всего, что на ней произошло, включая и живых, и поэтому, он решил рискнуть и попытаться найти в трюме что-то, что если и не подскажет, что произошло с этим корабликом, то хотя бы поможет друзьям в дальнейшем плавании.
Порыв ветра, забросивший шхуну на камни острова был так силен, что от шхуны, заброшенной на камни острова осталась только половина корпуса с кормовой надстройкой. О том, что она имела две мачты, Женька понял только из-за того, что благодаря удерживающим их канатам, сломанные мачты, с обрывками парусов остались привязаны к оставшейся части корпуса. Из-за отсутствия носовой части, остатки трюма корабля, были открыты взору, и было понятно, что если что-то и осталось, то только в кормовой надстройке, в которой имелись сохранившиеся двери, все остальное было совершенно пустым. Поднявшись на верх с помощью одного из канатов, Женька подошел к надстройке и с помощью топора отжал дверь, ведущую в кормовую каюту.
