Гномон полностью

Подумав, она добавляет: стеганография, криптография, апокатастасис и катабасис. Вся структура немного двигается, будто пожимает плечами, но принципиально не меняется. Нейт пожимает плечами в ответ, почти с раздражением: «Нет, я тоже не знаю, что с ними делать. Не смотри на меня так».

Свидетель напоминает, что в больнице Нейт делала заметки, и она морщится. Как и полусонные ночные открытия, гениальные мысли, заброшенные в Систему из больничной палаты, бывают очень разной ценности. Она бросает:

– Воспроизвести.

И слышит собственный голос, хриплый и решительный. Голос сообщает ей, что стол Хантер тот же, который стоял на кухне Кириакоса. К тому же Бекеле нарисовал акулу, затем купленную Кириакосом, – еще одна связь между нарративами по слову «гномон». Акулу, которая съела фондовую биржу. Нейт вдруг приходит в голову, что, по крайней мере, Бекеле может оказаться исторически существовавшим персонажем. Она заставляет себя отдать вслух распоряжение:

– Берихун Бекеле, биография и работы, сравнение с нарративом Дианы Хантер.

Стена обновляется, на ней появляется изображение величавого чернокожего старика, работающего над картиной. Врезка, зернистая пленочная фотография – и действительно, его кожа исчезает в равномерно-темном пятне, – он же, но молодой, красивый, в рубашке из вызывающе яркого оранжевого шелка.

– Нарратив Хантер совпадает с известными фактами, – отвечает Свидетель. – Берихун Бекеле жил до создания Системы, поэтому архивных данных мало. В нарративе содержатся непроверяемые детали. Игра «При свидетеле», видимо, позднейшая вставка, призванная показать современную Систему в невыгодном свете. Провести анализ мелких различий?

– Нет.

Нейт нутром чует, что это кроличья нора, и воображает, как злорадствовала бы Хантер, узнай она, что инспектор, как Алиса, в нее провалилась. С другой стороны…

– Да, но не сейчас. Добавь в общий файл. Сообщи, если этот анализ получит высокую релевантность. А картина с акулой есть?

– Была. Она упоминается в каталоге наряду с другими его работами. Цифрового изображения нет.

Ну, по крайней мере, это правда – точнее, с хирургической точностью поправляет себя Нейт, в каталоге упомянута картина с таким названием, авторство приписано человеку с таким именем. Интересно, картины-призраки существуют?

– Попытайся найти изображение.

Машина не отвечает. Как всегда, когда Нейт недовольна работой машины, инспектор воображает, будто та обиделась и надулась. Но вместо извинений просто записывает «акула» в пустой части доски. Появляется связь со словом «криптография» с меткой исторической справки. Затем узор пунктирных линий дрожит, дергается, и Нейт думает, что вот-вот увидит абрис большой белой акулы, лениво проплывающей по яркой стене, а потом сет рухнет, и все ее файлы пропадут в никуда.

Инспектор саркастически морщится. В ванну она тоже больше не пойдет – от страха увидеть треугольный плавник хищника. Приплывшего, чтобы ее сожрать? Нет.

Нейт начинает сознательно облекать в слова родившиеся в ее голове образы. Спокойная объективность текста позволяет мыслям вернуться в привычную колею. Она водит стилусом по воздуху, позволяя Системе превращать каракули в аккуратное отображение ее почерка. Текст выглядит красиво; усовершенствованный шрифт создан на основе всех документов, которые она писала от руки.

1. Лённрот и Хантер связаны Огненным Хребтом и Огненными Судьями. Реальный и воображаемый миры не полностью разделены. В этом смысл? Или это доказывает сотрудничество? Может, Лённрот – просто посланник Дианы Хантер, или всё наоборот? Но Лённрот утверждает, что так же сбит с толку Дианой, как и сама Нейт.

Вторичные связи и ссылки возникают рядом с текстом, пронумерованные, соблазнительные. Но нет. Не сейчас.