Под слоем серебрянки на лице Болт узнал Цветелину, на ней остались только маленькие трусики, все остальное тело было закрыто тщательно нанесенной краской, а на красивой груди были нарисованы два ярко-желтых подсолнуха.
Старик-итальянец, с длинной седой бородой, нацепил белый плащ и синий колпак со звездами, огромный посох постоянно цеплялся за ветки, в конце концов ему это надоело и он отломал от него половину, отчего тот стал больше похож на клюку, нежели на орудие волшебника. Трое израильтян переоделись в арабские одежды, трое иранцев – в израильские, скандинавская пара облачилась в Тутанхамона и Клеопатру, а два непальца надели неизвестно где взятые смокинги и стали «людьми в черном».
В четыре вечера вся процессия двинулась по улице. Впереди парада летел самолет, сколоченный Мариком, он нацепил на себя мотоциклетные очки и резиновую шапочку для купания в бассейне. Болт стоял в бизнес-классе и всем своим видом показывал напускную важность, еле сдерживая подкатывающий смех. За самолетом кружилось облачко из ангелочков, они постоянно толкались, создавая суету, кто-то падал, но тут же вставал и продолжал кружиться в танце. Вслед за детьми медленно ехал «тук-тук», у него в кузове стояли две большие колонки, из них, надрываясь, вылетали звуки музыки, а два молодых индийца спорили, отвешивая друг другу тумаки, какую кассету нужно поставить следующей.
Процессия растянулась на несколько километров, казалось, что большая часть людей, живших в Арамболе, участвовала в карнавале, местные вышли на улицу и стояли вдоль дороги, живо обсуждая костюмы. Красная Шапочка шла под ручку с Серым Волком, Гарри Поттер прикурил косяк и передал его Питеру Пену, тот в свою очередь передал его Троллю, затем затянулся Робин Гуд и протянул джойнт тигру Шерхану.
К закату карнавальное шествие вышло на пляж, «тук-тук» остался на дороге, все люди, а их было не меньше тысячи, сели на песок и начали смотреть на заходящее солнце. Марик, Влада, Болт и еще трое парней из гест-хауса бегали по пляжу в поисках посадочной полосы. Когда они, наконец, «приземлились», наступила тишина, откуда-то появился высокий худой старичок с гитарой в руках и начал тихо петь. Через некоторое время все подхватили «Last hippie standing».
Болт спросил сидящего рядом Васю, кто это такой. Вася сказал, что потом расскажет, и продолжил тихо, вполголоса, петь.
Солнце не садилось в море, оно, не успев даже краем дотронуться до линии горизонта, растворялось в фиолетовых облаках, таяло прямо на глазах и слегка дрожало, будто боясь разочаровать людей, собравшихся его проводить. Старик допел песню и пошел в сторону каменных утесов, стало тихо, невероятно тихо для постоянно шумящего Арамболя; волны, бормоча о чем-то своем, накатывались на песок, оставляли шипящую пену и беззвучно уходили назад. В какой-то момент кто-то несмело захлопал в ладоши, но аплодисменты были тут же подхвачены, и они звучали все время, пока старик не скрылся за камнями. Он ни разу не обернулся, только поднял вверх гитару и долго шел так по колено в воде.
– Он живет под баньяном в джунглях за пресным озером, – пояснил Вася, когда аплодисменты затихли. – Один из первых хиппи, которые приехали сюда еще в начале семидесятых. Он редко спускается к людям, обычно люди идут к нему. Он – баба!
– А что такое «баба»?
– Уважительное обращение к мужчине. Но все друг друга называют так.
– Потому что все друг друга уважают?
– Скорее просто привычка. Пойдем, что ли, ребята сегодня собираются у меня, надо чай заварить.
– Где у тебя?
– В ресторане.
Васин ресторан лишь в последнюю очередь был рестораном. На дереве перед ним висела вывеска, сообщающая, что купить наркотики и алкоголь в нем невозможно, на первом этаже находился магазин, а на втором весь пол был завален матрасами с подушками.
– Это мое место. Я в Самаре продавал одежду из конопли, но меня замучили наркоконтролеры со своими проверками. Вот я и уехал сюда, заниматься тем, что мне нравится в этой жизни.
– А здесь все так живут? Так, как им нравится?
– А почему мы должны жить иначе?
– У тебя можно остановиться на некоторое время? – Стейси размазала рукой потекшую тушь под заплаканными глазами, отчего стала похожа на солиста группы «Kiss». – Я не думаю, что это надолго, может, несколько дней, максимум неделя.
– Заходи, – Пол распахнул дверь и взял за ручку чемодан. – Что случилось?
– Я ушла от него…
– Опять? – Пол скорее констатировал факт, нежели спрашивал, он уже привык к тому, что Стейси раз в месяц звонит и плачется о том, какой Арун негодяй. Теперь она стояла у него на пороге – толстушка в джинсовой юбке и белой блузке с кружевами на рукавах смотрелась нелепо в окружении рыжих собак, черных брюхатых свиней и сопливых детей, ковыряющихся в помойке.
– Я только сегодня прилетела, – Стейси, всхлипывая и размазывая тушь по лицу, зашла внутрь дома и села на кровать, – а он меня даже не ждал…
– Ты что, его с бабой застукала?
– Нет, с кокаином.
