– Это он меня покупает! – девушка снова открыла глаза и пояснила, чего от Болта пытаются добиться.
– В смысле? – не понял Серега.
– Он подходит ко всем русским и предлагает огромные деньги, чтобы они уговорили меня с ним переспать.
– А что с ним?
– Он два часа назад сделал глоток «димыча», его вставило и никак не отпустит.
– А что такое «димыч»?
– Растворенные кристаллы эм-ди-эм-а. Ты только что выпил целую бутылку такого. Интересно, где ты себя найдешь?.. И когда?.. – девушка вновь закрыла глаза и безучастно добавила: – Не обращай внимания, это риторический вопрос… Сейчас никто не знает на него ответа.
Повернувшись к Болту спиной, она дала понять, что отвлекать от танца ее больше не стоит. Музыка сменилась, молодого японца выгнали из-за пульта, ему на смену стал грек Тео, народ потянулся на танцпол, а девушка сняла с себя прозрачное платье. Индус схватился за сердце и громко воскликнул: – Oh, God! Look at this ass!26 – он достал еще пачку купюр и вновь затряс ею перед лицом Болта.
– Да пошел ты… – Сергей схватился за голову и побежал к чай-маме, он вдруг понял, что сейчас с ним начнется. – Вася-я-я-я!!! Вася-я-я-я-я!!! Что дела-а-а-а-ть?!!
Морджим…
Как много в этом звуке для сердца русского слилось…
Еще несколько лет назад эту рыбацкую деревню даже на картах не отмечали. Единственным способом добраться до нее была паромная переправа через речку Чапора со стороны Сиолима. Мост строился почти двадцать лет, и за это время кого только не наблюдали на песчаном берегу рыбаки, по утрам вытаскивающие килограммы мелкой макрели из океана.
Началось все с европейских хиппи – англичан, французов и итальянцев, потом со значительными перерывами во времени были замечены японцы, израильтяне и немцы – последние привозили на пляж детей из Карнатаки и делали кино для взрослых в заброшенных домах уехавших в Мумбай хозяев.
Окончание строительства моста совпало с приездом на Морджим русских. Сначала их было всего несколько человек, они поселились в домах, где до этого на матрасах снималось детское порно.
Вряд ли они знали тогда об этом, листовок STOP PAEDOPHILIA в аэропорту не распространяли, да и самолеты из России в тот аэропорт еще не прилетали. Но русских становилось от сезона к сезону все больше и больше – появился ресторан «Glav-Fish», аренда жилья подскочила в десять раз, в интернет-кафе Amigos открылся АБМЕН ВАЛЮТ, а на его стене появилось объявление РИЖСКИЙ СЫР. НЕДОРОГО. Самолеты полетели.
Именно русские начали менять облик деревни – прежде всего сами собой. Когда на пляж выходила белокожая красавица и ложилась загорать топлесс, в кустах позади нее на бесплатное представление собиралась целая армия онанистов всех мастей и возрастов.
Когда рядом с ней ложился ее муж, толпа цыганок, делающих туристам рисунки коричневой хной, приходила рассматривать новые для них орнаменты в синих татуировках, обильно украшавших спину, руки и живот двухметрового красавца. Им нравились нарисованные чайки и кресты, но понять наличие надписей типа ИК-256704 или ВОРКУТА они не могли.
Но все началось, когда местные жители поняли, что внезапно появившиеся русские свалились на их головы как манна небесная. За три года паренек по имени Бобби, который раньше каждое утро карабкался на пальмы за кокосами, превратился в таксиста – и вышел из кустов. Однажды, по недоразумению, переспав с белой женщиной, он нарядился в розовые брюки и пошел гулять по деревне. Так до сих пор и непонятно, то ли у него их очень много, то ли вообще одни – но он всегда в них. Морджим был похож на индийский суп – кашица из курицы, воды и крахмала– еще не суп, но уже и не бульон – и со специями.
Те из русских, которые постоянно там жили, были местными в глазах приезжих, но все равно оставались приезжими для местных. К ним со временем подтягивались друзья, некоторые из которых обратно уехать не смогли и спустя несколько месяцев встречали уже своих друзей.
Это стал винегрет – мелко порезали, смешали и залили маслом «Dhara».
Марк лениво валялся на подушках перед маленьким столиком. Иногда он выхватывал понятные ему обрывки фраз – русским языком он не увлекался, но немного понимал – в промежутке между заселением на Брайтон-Бич и на Морджим-Бич люди из России еще заселялись в Тель-Авив, и их массовый приход пришелся на период взросления Марка. Тогда он не совсем понимал, почему они называют себя евреями, он и до сих пор не понимает, почему их так тянет на пляжи.
Ко входу в «ГлавФиш» одно за другим подъезжали такси, в них усаживались по четверо и, возбужденно обсуждая предстоящую вечеринку, укатывали в сторону Керим-Бич. Никто точно не знал, где проходит пати, мало кто представлял, как туда добираться, но подогретое слухами событие привлекало к себе внимание.
Марк ждал Веру, она всегда задерживалась и ссылалась на Индию – кто никуда не спешит, тот никуда не опаздывает. Спустя сорок минут ожидания, когда официант принес, наконец, два стакана ананасового фреша, Вера зашла в ресторан под ручку с длинноногой худой девицей в короткой джинсовой юбке.
