Мэг представила ночные клубы, кабаки, джаз, блюз, гарлем. Скользские мужчины с жестким взглядом, немногословные мужчины. Их раболепные женщины в дорогих нарядах. Три часа утра. Спишь в машине по дороге домой. Однажды Донал признался, что тоже очень часто скучает в этом мире. Но приходится соблюдать приличия.
– Я не такая, как эти женщины, – произнесла Мэг. Ли с нежностью посмотрела на нее:
– Мэг, дорогая, я совсем не давлю на тебя.
– Боже, я понимаю! Я не это имела в виду…
– Просто вчера позвонил Донал и продиктовал целый список того, что ты должна купить. Три костюма, два вечерних платья, плащ, спортивное пальто для скачек, вот – я все записала. Это он, а не я.
– Не понимаю, зачем мне нужны все эти тряпки, когда через пару месяцев я опять забеременею.
Казалось, Ли проигнорировала последнее замечание. Она позвала продавщицу и дала ей указания:
– Лотти, будьте добры, заверните эти платья и отнесите в машину миссис Пауэрс. Коричневая машина слева от нашей двери. О, проверьте, чтобы заказ миссис Лемминг был закончен, – она собирается в Европу и должна получить его до десяти утра. И попросите Аннетт сделать копию этой шляпы для миссис Пауэрс – вот из этого зеленого колпака, нет, не этот, болотный. Спасибо.
Мэг уже переоделась.
– Знаешь, я так восхищаюсь тобой, Ли. Ты создала это место, сделала себе имя, занимаясь любимым делом. Это должно быть чудесно. Я читала о тебе в Vogue, когда ты была в Париже.
Ли пожала плечами, скрывая свое удовольствие от похвалы.
– Мне всегда нравилось шить, еще когда я была бедной девчонкой. Правда, я много работала, я и сейчас много работаю, и мне повезло. Деньги Бена были совсем не лишними, по крайней мере до тех пор, пока у меня не появились собственные.
– Даже так! Все это, – Мэг махнула в сторону салона, в котором через открытую дверь примерочной были видны бежевый ковер на полу, обитые шелком стулья, букет огненно-рыжих лилий в черной фарфоровой вазе, – ты создала, окончив всего лишь городскую школу, в то время как я училась в частной школе и колледже, получала почти одни отличные оценки, и я ничем не занята.
– Ничем? Четверых детей ты называешь ничем?
– Я не это имею в виду. Конечно, они чудесные. Мальчики – прелесть. Они все хотят знать, особенно Томми. Ты же знаешь двухлетних малышей. И девочки становятся очень хорошенькими, у них уже волнистые темные волосы, как у Донала.
– Что же тогда ты имеешь в виду?
Мэг села. Она не могла бы описать слабость, охватывающую ее иногда, какое-то опустошение и страх… И она вздохнула, словно не могла больше сдерживать свои чувства:
– Я знаю, что не смогу заниматься делом и оставлять детей на целый день. Я не похожа на тебя, я не могла бы управлять делом. Нет, – оправдывалась она, боясь обидеть Ли, – тебе легче – у тебя один ребенок.
Она помолчала. Что-то она хотела узнать и робко спросила:
– Это потому, что ты больше не могла иметь детей, Ли? Ничего, что я спрашиваю?
– Ничего, а ответ такой – я не хочу больше.
Вот так просто женщина могла сказать: «Я не хочу больше».
Мэг продолжила:
– Ты никогда не думала, что это плохо – не хотеть больше детей?
– Ну, это мое тело и моя жизнь, не так ли?
Ли села и пристально посмотрела на Мэг. На переносье появились две вертикальные складки, когда она нахмурилась.
– Так вот в чем проблема, да? Хочешь рассказать мне?
Вопрос был слишком личный. Он касался только ее и ее мужа. Как только эта интимность кем-то нарушается, разрушается таинство брака. Ее замужество было безупречным: их любовь отвергала посторонних.
Нельзя разрешать кому бы то ни было совать нос в этот совершенный мир.
– Нечего рассказывать. Забудь мои слова. Мне грех жаловаться, имея столь многое. Кажется, я просто устала. Люди говорят глупости, когда устают.
– Я понимаю, что тебя угнетает мысль о новой беременности. – Ли смотрела открыто и доброжелательно. – Это так? Подними голову. Подними голову и посмотри на меня.
Мэг неохотно подняла глаза и ответила:
– Да, наверное.
– Тогда зачем это делать?
– Донал хочет.
Вот она и произнесла это. Первое проявление нелояльности.
– О, да черт с ним, с Доналом! Ему ведь не приходится ходить с огромным животом девять месяцев!
Мэг вскочила:
– Ли, нас услышат…
Ли захлопнула ногой дверь.
– Сейчас нет клиентов, девушки в мастерской, и кроме того, ты говоришь так тихо, что я напрягаю слух, чтобы тебя расслышать. Послушай, ты хочешь сказать, что Донал не предохраняется?
Мэг бросило в жар.
– О нет! Он даже не мыслит об этом!
– Почему? Я могла бы понять, если бы вопрос касался религии. Но он ведь никогда не ходит в церковь, правда?
– Нет, – прошептала Мэг.
– Тогда из-за чего?
И опять она вздохнула.
– Просто существуют вещи, которых он придерживается. Привычка, наверное. Обычаи.
– Обычаи! Привычка!
– Возможно, какие-то убеждения. У его бабушки было девять детей.
– Боже! Он что, ожидает, что у тебя тоже будет девять детей?
– Не знаю. Полагаю, что могла бы иметь. Я очень плодовита. – И тихим прерывистым голосом она повторила – Наверное, я могла бы.
– Тебе нужна диафрагма, – сказала Ли.
– О нет, я бы не могла это сделать. Я даже не знаю, куда обратиться.
