Ксавуд Мисленк — обычный гоблин из Дрюклаара, столицы Шарглутии, чья размеренная жизнь рушится в одночасье. Когда его единственная дочь Вирла заболевает смертельной Чёрной Хворью, Ксавуд вступает в отчаянную борьбу за её спасение. В мире, где правят деньги и безжалостная выгода, ему приходится столкнуться с коррумпированной стражей, хищными дельцами и предательством. Пойдя на сделку с собственной совестью и потеряв дом, Ксавуд отправляется в опасное путешествие за последней надеждой — чудодейственным эликсиром. Но каждый шаг на этом пути лишь глубже затягивает его в пучину отчаяния, лжи и безумия, ставя перед ним страшный вопрос: как далеко можно зайти ради спасения близкого и что останется от тебя самого в конце этого пути?
Это был Ксавуд Мисленк, неприметный житель Дрюклаара, столицы Шарглутии.
Довольно давно он обзавёлся собственным домом, завёл семью, получил неплохую работу. Но даже при том, что жизнь его складывалась достаточно неплохо, это не заглушало ощущение, что она ускользает, будто песок сквозь пальцы. Нужды он не знал, но роскошь оставалась несбыточной мечтой. Тратить деньги и не считать — вот о чем он больше всего на свете мечтал.
Зарабатывать больше, впрочем, гоблин не особо стремился, хотя для себя держал в уме три варианта.
Первый вариант — трудом выгрызать место под солнцем, растворяясь в работе, посвящая ей себя целиком. Правда это не гарантировало серьезных изменений в близкой перспективе, да и насчет далекой также было непонятно. Зато жизнь и здоровье на это потратить придется абсолютно точно.
Второй вариант предполагал уподобиться многим своим знакомым, гнуться в три погибели перед начальством и власть имущими, пресмыкаясь без разбора. Путь мерзкий, не для него. Внутренняя гордость восставала. Каждый раз, когда он пытался изобразить преклонение, его раскусывали. Те несколько раз, что он пробовал данный вариант карьерного роста, оборачивались лишь унижениями. Он не мог забыть их, коря себя за слабость. Главное — толку не было, а самолюбие страдало вдвойне.
Третий же вариант подразумевал полный отказ от моральных принципов и норм. Все успешные гоблины Шарглутии давно от них отказались, но Ксавуд к такому был не готов. Ложь, предательство, обман, насилие и использование чужих судеб — таков был этот путь.
Ксавуд чувствовал, что, выбрав третий путь, может сделать себе состояние и считаться одним из самых преуспевающих гоблинов не только Дрюклаара, но и всей Шарглутии. При каждой такой мысли несметные богатства манили его, головокружительные пиры и роскошные красавицы вставали перед глазами, заставляя забыть о жене. Но цена была непосильна. Это значило предать всё, что определяло его как личность на протяжении долгих тридцати трёх лет.
Впрочем, с каждым годом под грузом обыденности и гнетущей скуки подобные мысли посещали его всё чаще. Ночами он долго ворочался, прокручивая в голове свою жизнь и варианты её улучшения. Игла сомнения впивалась в его душу глубже и глубже.
Часы пробили полдень и настроение у Ксавуда слегка улучшилось. Целый час есть отвлечься, развеяться и перекусить.
— Ксавуд, ты пойдешь с нами есть? — спросил Жиззмарк, коллега по работе, возвышающийся над Ксавудом почти на целую голову. — Хотя куда тебе… Опять, небось, тухлятиной своей пузо набивать будешь, — расхохотался он.
— Наш Ксавуд все денежки банку отдаёт, ему не до еды. Что найдет на помойке, то и сожрёт. Ты и дочку свою с той же помойки кормишь? — продолжал издеваться Жиззмарк.
Ксавуд сжал кулаки так, что костяшки побелели. В сознании рисовались картины, как он разрывает Жиззмарка на куски. Внешне же оставался абсолютно спокойным. Улыбнувшись одними лишь уголками губ, он просто отвернулся. Победить Жиззмарка не было ни единого шанса, к тому же тот был родственником начальника конторы. Затей он драку, и вмиг вылетит с работы.
Лишаться работы было ну никак нельзя, деньги Ксавуд и впрямь, почти все, отдавал банку. Слишком много на него свалилось за последний год и хорошего, и плохого, но всё требовало денег. Рождение дочки потребовало очень больших расходов. Жена чуть не умерла при родах, пришлось искать лучшего врача во всем Дрюклааре и занимать крупную сумму в банке, чтобы спасти её. Теперь же он расплачивался за это. И платить предстояло еще очень и очень долго, процент в банках Шарглутии был неподъёмный. Ксавуд добровольно обрёк себя, по сути, на рабство.