То-то Малой обрадуется - может даже организуем ему воссоединение с матерью на наших условиях.
- О... - почти хором выдыхают графы. Помнят, что планетка не только обладает гигантскими лучевыми и ракетными космостанциями, но и заводом по производству МеЗДЛай.
- А кто пойдет в заложники? - интересуется Берсерк, как ветеран и главное действующее лицо предыдущей спецоперации.
- С их стороны нужен кто-нибудь из близких родственников самого Аакинга и министра обороны. Тем более, Агнесса уже у нас. А с нашей... - я в задумчивости обвожу взглядом присутствующих.
- Я пойду, - говорит Серый таким тоном, как если бы обсуждалось нечто рутинное и неинтересное - вроде заточки лезвия секиры. Хотя насчет 'неинтересности' последнего действия некоторые наши фанаты могут со мной и поспорить. - И хватит. Не у нас нэлы по планетам шастают, а у них, - добавляет его графское сиятельство чуть поживее.
- Норм, значит, решили, - и на этом собрание графов закрылось. Чтобы успеть согласовать союз с людьми и вывести флот в район новой межзвездной баталии нам предстояло еще очень много дел.
В коридоре я неожиданно столкнулся нос к носу с отцом Иннокентием:
- Келум, вы будете спасать человечество? - пафосная фраза прозвучала устало и озабоченно.
- А, Вы это про поход на нэлов? - сообразил я. - Да, сегодня выступаем. Но как Вы догадались?
- Уф... - отец Иннокентий как-то сразу весь обмяк. - Я боялся за вас.
- За нас? Но почему за нас сейчас? - своими откровениями он застал мое императорское величество совсем уж врасплох.
Отец Иннокентий взял меня за локоть и отвел в сторону, подальше от снующих по предполетным делам гоблинов:
- Республиканцы, конечно, зажрались и не выживут в прежнем виде. Когда власти поощряют население вести жизнь испуганных растений... Именно растений, ведь даже презреннейший зверь - крыса может напасть на сильнейшего врага. А наши враги думают именно не о порабощении, а о уничтожении всех до последнего человека. Но, между нами говоря, и у вас не все - и это я буду говорить дипломатично - не все идеально.
- Что, что не так? - я совсем растерялся.
- Не важно, - с досадой прервал мысль Иннокентий. - Совершенного мира людям самим все равно не построить, - и полушепотом продолжил, - но сегодня вы решили правильно, а значит, я не зря вам помогал. И теперь с чистой совестью обучу Берсерка, как когда-то обещал.
- Но откуда все? Знание республиканских тайн, эзотерических секретов? - хотелось наконец понять человека, в чем-то даже заменившего мне отца.
- Человек может полагаться на свои собственные силы. Они малы, но различие между отдельными людьми таково, что малое кажется большúм. А можно просить, но для этого следует сделать определенный выбор и ему следовать. В молодости я сделал нужный выбор и теперь по мере необходимости получаю знание и силы. Правда, в определении этой меры последнее слово принадлежит не мне, и это для многих было бы нестерпимым. Другие полагают зазорным просить. Что же касается эзотерики, то я не могу действовать аки Берсерк, но я знаю как действуют такие как он.
И отец Иннокентий ободряюще улыбнулся мне:
- Поспеши, Келум, у тебя свой путь, и сегодня я окончательно поверил, что такие как ты тоже нужны Человечеству.
Последние челноки пристыковались к кораблям, доставив пополнение личного состава и боезапаса. Империи гоблинов, видевшей в войне сущность человеческого существования, понадобился один вечер на подготовку к дальнему походу. Космофлот разворачивался, готовясь набрать максимальную скорость: мрачные, неторопливые громады линкоров, угловатые формы авианосцев, хищные на фоне космической бездны силуэты крейсеров.
А в бесчисленных, заполненных жидкостью каморках один за другим погружались в виртуалку гоблины - перебирая на себя от автоматики управление системами кораблей. И от мозга к мозгу, от сознания к сознанию неслась, грохотала, скрежетала музыка. Сочиненная вроде б то недавно, но после множества боев казавшаяся едва ли не древней. Ритмичные звуки захватывали, тащили, увлекали за собой. Вперед, к пока еще чужим солнцам, жгучими вспышками приветствующим рождение новой эпохи.
И людям, принявшим странные полумифические звания и титулы, музыка говорила нечто большее, чем на первый взгляд содержали рифмы. Им слышалось между строк, или же, быть может, они лишь хотели это услышать: В грохоте барабанов - отринь сомнения. Растворись в скрежете электрогитар. Забудься в рычании и вое слов. Ибо ты - гоблин. Ты - страх, отвращение и тайная мечта цивилизованного человека. Ты властен в жизни и смерти неисчислимых существ, копошащихся во вселенной. Ты - довлеющий рок сегодняшнего дня и неотвратимая судьба будущего.
Впрочем, впервые обратившись к сочинению инструментального сопровождения для своих виршей, граф Берсерк как раз на нечто подобное и рассчитывал.
