- П-пух! - раздалось в гараже в третий раз, только немного потише, чем в прошлые разы, видно накопитель все-таки не успел до конца зарядиться, но ничего, подействовало! Василий все-таки помельче старших братьев был, да и в запой ушел последним, так что, не такой уж он и пьяный был. Придуривался больше.
- А что это меня на женщин потянуло, прямо мочи нет? Я же сейчас не пьяный! - ерзая на своем ящике, спросил Иван, когда совершенно трезвые братья прибрались немного в гараже, запойную пыль за дверь вымели и собрались совет держать.
- А это побочное действие прибора сказывается, - объяснил Даниил. - Вот этого самого электроопохмела. Мне его один дружок подарил. Савкин его фамилия. Как-нибудь я вам про него расскажу.
- Так слушайте, братаны, что со мной в Первопрестольной приключилось, - начал рассказывать младший братец, переминаясь с ноги на ногу. Садиться он не стал, сказав, что ему так удобней. И то, правда, в узких джинсах с этим самым побочным эффектом не очень-то посидишь, лучше уж стоя. В общем, приехал я в Москву с электрогуслями, которые ты мне сделал, и начал тусоваться.
- Чего-чего? - хором спросили братья, чего начал?
- Тусоваться, - немного смущенно объяснил младший. - Ну, это значит, по разным местам ходить, где люди собираются, по презентациям, вечеринкам...
- По рынкам и вокзалам, по танцплощадкам, по домам культуры... - понимающе кивнул брат-солдат.
- Да нет, не совсем, - поправил его Василий. - На рынках да вокзалах, конечно, тоже люди, но на тусовки ходят нужные люди. Понимаешь, нужные!
- А все остальные, стало быть, ненужные? - удивился Даниил. - Странно, как-то получается.
- Ну, вообще, нужные люди так и считают, что все остальные, кроме них - ненужные, - смутился брат-гусляр. - Но не в этом дело.
- Ну и начал ты, это, тусоваться, и что дальше? - Даниил покосился на треснувший и даже слегка закопченный корпус электрогуслей. - Рассказывай!
- А дальше, меня заметили. Подошел какой-то странный тип, не то мужик, не то баба, и говорит:
- Клевый у тебя инструмент, только вот играешь ты неправильно. Зажигать надо, а ты не зажигаешь. И чтобы в музыке сексу побольше было. Но что у тебя есть, так это народность! Это может сработать. Так что, поработай покамест с Кощеем Ржовым в группе "Голубые клизмы", будешь своими гуслями народный колорит создавать. И познакомил меня с Кощеем.
- А ты фиброусилитель включал? - спросил Даниил. - Неужели не работает?
- Включал, и очень даже работает этот фиброусилитель. Только на нужных людей он почему-то не действует. - Васька взъерошил кудри.
- Может быть, у них фибров нет? - предположил простодушный Иван-солдат.
- Фибры у них будь здоров! - сказал Даниил. - Наверное, у них души нет, у нужных-то людей.
Ну и принялся я, братцы, этот самый народный колорит изо всей сил создавать. - Продолжал гусляр. - Стою на сцене позади всех с гуслями наперевес, лаптями притопываю в такт, а как певичка наша рот открывать устанет, так я, фиброусилитель врубаю, бздынь по струнам и давай русский рачешник наяривать. А певичка эта сразу в пляс пускается. Вообще-то она мужиком была, ее раньше Петей звали, это она потом в Петру переименовалась, когда замуж за продюсера нашего, Кощея Ржова, вышла. Честно говоря, она и так все время плясала на сцене, а тут, ну, прямо с цепи срывалась, страх, что выделывала, но публике нравилось. Публика, прямо, из себя выходила. С милицией потом возвращали.
- Это, значит, у вашей Петры такие фибры, если у слушателей крышу сносит, - понимающе сказал Даниил. - Фибры без души - страшное дело! А играли-то что? Репертуар какой?
- А-а... - Неопределенно махнул рукой гусляр, - Какой там репертуар! Сплошная физиология, вот и весь наш репертуар. "У-у, анатомия, у-у, лоботомия, у-у..."
Ну ладно, лоботомия, так лоботомия, тем более что публика не против. Я уж было, привыкать стал, тем более что платили неплохо. Вот только когда мне предложили из мужиков в бабы перейти, да не понарошку, а взаправду, тут я и не выдержал. Взял гусли и продюсеру в лоб. А он как завизжит, раньше-то он сам женщиной был, Качей его, тьфу, черт, ее, звали, а потом пол переменил, Кощеем заделался...
- Что-то я никак не врублюсь, может, электроопохмел не подействовал, - братец Даниил задумчиво поскреб в затылке. - Что там у вас творилось, то мужики в баб, то бабы в мужиков перекрашиваются, чудно это все? Это прямо, не шоу-бизнес, а какой-то анатомический театр получается. А из анатомички - одна дорога, на погост.