- А кроме как у черных карачунов, значит, ни у кого ничего не купишь? - Васька с надеждой посмотрел по сторонам. - А то у нас с этими черными карачунами неувязочка вышла... Кроме того, этих самых пешек-матрешек у нас, откровенно говоря, и дома хватает.
- А другого у них ничего и нету, все остальное - сплошное табу - пояснила тетка и, убедившись, что продать странным туристам ни хрена не удастся, принялась понемногу сворачивать торговлю.
И тут Василий почувствовал, как кто-то осторожно дернул его за штанину.
- Мистер, - донеслось откуда-то снизу. - Мистер, сувенир нужен?
Василий обернулся и обнаружил возле себя плюгавого типа, весьма потрепанной наружности. Тип заговорщицки подмигивал выпуклым лягушачьим глазом и тыкал зеленоватым пальцем свободной руки в синюю спортивную сумку, застегнутую на молнию. Неприятный был тип, чего там и говорить. Не вызывающий доверия.
- Не подаем, - машинально ответил Василий, и попытался высвободить штанину.
- Ну, чего там у тебя? - спросил Иван-солдат, тоже заметивший типа. В отличие от брата, он служил в десантных войсках, а не подвизался на стезе шоу-бизнеса и поэтому был не чужд гуманизма.
- Не здесь, - проквакал тип и поманил братьев в сторону подозрительного подъезда.
Братья переглянулись. В подъезд им не хотелось, хотя, с другой стороны, отказаться от предложения плюгавца, означало проявить робость, что им было совершенно не к лицу. Особенно, после прошедшей ночи. Иван первым сделал шаг к зияющему провалу подворотни, откуда явственно несло каким-то болотным и нечистым запахом. Мочой игуаньей, что ли? Одновременно солдат нащупал в кармане мелкую купюру, полагая, что типу всего-то и надо, что опохмелиться и рассчитывая на этом закончить уличное знакомство. С минимальными потерями, так сказать.
Однако у Сенечки-горлума - а это был, конечно же, он - намерения были самые серьезные и, что для него нехарактерно, совершенно честные. Если, конечно, попытку продать свежеукраденные артефакты, можно считать честной. Дело в том, что похищенные из бунгало Великого Орка раритетные челюсти вели себя весьма беспокойно и даже опасно. Так при попытке выковырять алмазный зуб из Парадной Челюсти, Сенечка был натуральным образом укушен, и притом пребольно. И обруган вдобавок, причем всеми трофеями по очереди. Кроме того, все три комплекта зубов непрерывно скандалили и ругались на непонятном языке, так что, с точки зрения мелкого, но тертого уголовника, каковым Сенечка и являлся, беспокойную добычу следовало как можно скорее толкнуть каким-нибудь лохам, желательно заезжим. После полагалось залечь на дно в обнимку с парой другой бутылок Коки и обдумать сложившуюся ситуацию. Тем более что кураж прошлой ночи грозил обернуться крупными неприятностями. Это Сенечка чувствовал всей своей бледной, многажды спущенной шкурой.
- Вота! - гордо, но с опаской сказал Сенечка, раздергивая молнию спортивной сумки до середины и позволяя потенциальным покупателям заглянуть внутрь. Челюсти, кстати, вели себя довольно прилично. Только Целовальная слегка скривилась и тихонько сказала Боевой:
- Хам!
- Вша мелкая, - согласилась Боевая. - Меж зубов проскакивает, не уцепишь.
А Парадная и вовсе промолчала, дескать, много чести...
Иван заглянул в сумку и слегка оторопел. Ему показалось, что слегка тронутая ржавчиной стальная штуковина, сильно смахивающая на медвежий капкан, заговорщицки улыбнулась и даже подмигнула. Хотя подмигивать ей было совершенно нечем.
- Это что такое? - спросил Иван. - Капкан на тираннозавра?
Сенечка почувствовал, что клиент заинтересовался, и закивал.
- И на тираннозавра, и на дракончика можно сходить. Самохватный и самокусающий капкан. Редкость, между прочим. Такую штуковину так просто не купить, никто не продаст. Западло, то есть, табу! Посмотрите, какая работа, настоящее оркское железо, ему, этому капкану, уже столько тысяч лет, а он все кусается! Бери, начальник, не пожалеешь, недорого отдам.
Иван сунул руку в сумку, извлек оттуда Древнюю Боевую Челюсть, гордость оркских воителей, тускло и грозно сверкнувшую черно-красным железом.
Челюсть плотоядно оскалилась и командирским голосом рявкнула:
- Равняйсь! Глаза на меня, гнумский помет! Я вас научу весело помирать!
- Ишь ты, ругается! - восхитился Иван. - Точь в точь, как старшина в учебке, как бишь его звали? А, вспомнил, Несоленый!
При этом его тренированной солдатское тело само собой встало по стойке "смирно", чуть было не уронив челюсть, однако, не уронило, а держало на сгибе левой руки, на манер гусарского кивера.
- Тайваньская штучка? - полюбопытствовал между тем Василий, с некоторой опаской поглядывая на грозные зубы. - А я вот еще прикольную вещицу видел, такая сумочка, а из нее...
- Заткнись, штафирка, - презрительно лязгнули железные зубы. - Смазка для сариссы!
Василий замолчал и на всякий случай отступил в сторону.