— Бум! — сказали Даниил, Васька и Бугивуг, и сдвинули стаканы. Бума, однако, не получилось, потому что стаканы были пластиковые и к бумканью непригодные.
— За Санька! — почти трезвым голосом печально сказал Даниил, и все сосредоточенно выпили, старательно занюхав водку черными корочками и высохшими лещиными потрохами.
— Ну, рассказывайте! — сурово потребовал Иван-солдат, уже чуя, что произошло что-то очень и очень нехорошее. Мальчиш с Безяйчиком тоже почувствовали, некую кривизну ситуации и теперь стояли рядом, настороженно сопя.
— Санька замели! — Печально сообщил Василий и потянулся к «Ямщику».
— Кто? — в один голос спросили Мальчиш с Безяйчиком.
— Абдулла, террорист эльфийский, — сказал Василий. — Они, это… за бутылкой приехали, а Санёк нипочем не хотел из бутылки вылазить, все орал «Я в своем добром, не трожьте уроды ушастые..», и все такое… Ну, короче, его вместе с бутылкой и забрали. Абдулла сказал, что так даже лучше, будет у них одушевленный этот… ах ты факт!
— Артефакт! — машинально поправил Мальчиш. — И когда это было?
— Когда это было, когда это было, во сне — наяву… — затянул, было отудобивший после полустакана «Ямщика» Бугивуг, но сразу заткнулся и посмотрел на приехавших круглыми желтыми глазами.
— На рассвете! — мрачно сообщил Даниил. — Абдулла еще сказал, что теперь вы в расчете.
— А чего же он нас не дождался? — начал было Безяйчик, но Мальчиш не слушал его. Достав из кармана нечто, сильно смахивающее на раковину-беззубку, он раскрыл створки, приложил квакнувшее совершенно по-лягушачьи устройство, а может быть, существо к уху и заорал:
— Абдулла, это, в натуре, беспредел, слышишь ты, пень горелый? Ты мне Санька верни, а то… Чего, чего, вон он твой статуй, только что привезли… Ну, ты, даешь! Ты чо, болотника что ль накурился? Очуху попей! Ладно, привезем, но поляна с тебя…
Поговорив так минуты три, он с трудом оторвал вцепившееся створками в ухо устройство связи, сунул ему в усеянную мелкими зубами пасть батончик «Сникерса» и убрал в карман.
— Накладка вышла, — пояснил он. — Дело такое…
Оказывается фирма ООО «Мальчиш и Безяйчик, Керосин и сопутствующие товары» подрядилась поставить давнему и проверенному партнеру, похоронному товариществу ООО «Медный таз», одним из владельцев которого являлся известный в Междуземье и его окрестностях криминальный авторитет, черный эльф Абдулла, монументальную статую медного гоблина. Статуя была заказана и изготовлена в оговоренный срок известным на весь тот и этот свет скульптором-монументалистом Сиропом Ркацители, но, по известным причинам напрочь застряла на таможенном складе, откуда и была выручена Мальчишем и Безяйчиком при активной поддержке Ивана. Мальчиш, на сто процентов уверенный в успехе похода на Москву, заранее связался с Абдуллой и сообщил тому, что он может, наконец, забрать заказанное произведение искусства. Поскольку Медный Гоблин должен был открывать народный гоблинский праздник, день наступления половой зрелости у юных гоблинов, «Урукхай», Абдулла сильно торопился и в результате, будучи эльфом весьма далеким от искусства, вместо Медного Гоблина уволок на свой остров бутылку Клейна вместе с поселившимся в ней поэтом Саньком. А на таможни и прочие людские препоны черный эльф глубоко плевал. Он и не на такое плевал, с помощью магии, конечно. С помощью магии, знаете, как можно плюнуть? То-то же!
— Таким образом, — заключил Мальчиш, — ничего не остается, как отправиться на этот чертов остров, отвезти туда настоящего Медного Гоблина и вернуть бутылку Клейна вместе с поэтом, разумеется. Без бутылки Клейна, развитие авторемонтного дела в Растюпинске никогда не достигнет того расцвета, как с бутылкой.
— Хрен с ней, с бутылкой, Санька жалко, — заныл было Бугивуг, но на него никто не обратил внимания.
— Как они в таком виде в зарубежную командировку поедут? — резонно спросил Безяйчик. — Они же лыка не вяжут!
— Оклемаются. Кроме того, алкаши всего мира разговаривают на одном языке, так что, хоть с этим проблем не будет, — сурово сказал Мальчиш. — А мы покамест сопли у этого урода немного подберем, отполируем, и все будет ништяк. Засверкает, как новый мерин. Кроме того, Сержант наш вон стоит, трезвехонек! Штык-парень! А этот ковбой — он махнул рукой в сторону Бугивуга, — пока на хозяйстве останется. Рано ему по заграницам шастать. Тем более что у него и паспорта-то никакого нет.
Бугивуг, впавший в элегическое настроение, горько усмехнулся, сгреб балалайку и заныл:
Через час объединенная команда братков и братцев-предпринимателей ползала по медному истукану с полировальными машинками, стараясь придать изваянию более или менее товарный вид. Нельзя сказать, что они очень уж преуспели в этом занятии, однако, в конце дня Иван последний раз прошелся шкуркой по громадной медной капле, свисающей с чресл Медного Гоблина и со знанием дела сказал:
— Сойдет для сельской местности!
