— Да какие они гоблины, — гукнул с заднего сиденья Ватерпас. — Собрались мужики выпить, третьего ищут, вот и все дела.
— А вот мы сейчас это и проверим, — оживился, до сей поры помалкивавший Старший Дознатец, хоббит Василий.
Джипаровоз притормозил и деликатно гуднул. Так, слегка, чтобы привлечь внимание. От гудка веером встопорщились афиши на тумбе возле входа на станцию, бабульки и девочки, раздающие прохожим рекламные листки, бросились врассыпную, повалилась пара киосков, да унесло куда-то в сторону измайловских прудов назойливого крикуна — водителя маршрутной «Газели». Вместе с «Газелью». Даже недавно самостоятельно выведшиеся в столице собаки, породы «Московская бомжовая», дрыхнущие в нишах станции метрополитена, и те слегка встрепенулись, правда, сразу же успокоились и продолжили свойственное этой странной породе занятие — греть место в каком-нибудь закутке хозяину-бомжу. Для чего, собственно, и вывелись.
На парочку же гудок впечатления никакого не произвел.
— Я же говорил, натуральные гоблины! — с удовольствием констатировал Дробила, высунулся из окна джипаровоза и спросил:
— Доброго пива, земляки-междуземцы! Как бы нам на Третью Парковую проехать?
— К Таньке-шаманке, что ли? — спросил носатый, почесал висок под беретом, окинул очкастым взглядом джипаровоз, кажется, остался доволен, потом сказал:
— А вот по трамвайным путям, на Красноармейский проспект, а там к станции «Измайловская» направо.
И, обращаясь к небритому, добавил непонятно:
— Ну вот, кажется и эта история скоро закончится.
— Чего это он? — спросил хоббит у второго, того, который в шляпе. — С похмелья, что ли?
— Да нет, — коротко пояснил второй. — Так…. Автор.
— А-а, — понимающе кивнул Старший Дознатец, хотя не очень-то понял, причем здесь какой-то «автор». — Ну, мы поехали. Веселой удачи!
— И вам того же, — дружелюбно ответили шляпа с беретом и вернулись к прерванному разговору.
Джипаровоз еще разок погудел, в знак гоблинской солидарности, и ведомый Сенечкой, решительно двинулся по Красноармейскому проспекту в сторону Третьей Парковой улицы, к дому Таньки-шаманки.
Трое братцев, Даниил, Иван и Василий, сидели в разоренном офисе движения «Умелая Россия» и думали о плохом.
На чистом полотенце, расстеленном на офисном столе, лежали все три артефакта, три Волшебных Челюсти Великого Орка. Драгоценная Парадная, Алая Целовальная и Железная Боевая. Сейчас они были похожи на три спекшиеся, оплавленные кучки металла, извлеченные из-под развалин музея, невесть зачем разбомбленного озверевшими миротворцами. И только легкое, болезненное шевеление, да тихий металлический шепот выдавали, что артефакты еще живы.
— Ну и наделали мы делов, братцы! — сказал брат Даниил, в который раз порываясь налить по рюмке, но почему-то не наливая. — Эх, знать бы, что так получится, я из родного Растюпинска в жизни бы в столицу не поехал. Сидел бы дома, изобретал бы всякие штуковины на пользу себе и людям, и никаких тебе проблем…. Разве что иногда похмелье поутру, да на этот случай электроопохмел имеется. А сейчас вот, совестно, да и вообще, на душе как-то погано…
— Херово, — угрюмо согласился брат-Иван. — Протянул руку и погладил иззубренный, ржавый кусок металла, бывший некогда могучим артефактом. — Говорили же мне, чужое оружие, даже трофейное, рано или поздно откажет, а то и в тебя самого выстрелит…
Васька осторожно придерживал рукой струны электрогуслей, чтобы ни в коем разе не брякнуть. Сейчас брат-гусляр мало походил на боготворимого поклонницами Страстного Ваську — волосы свалялись и потускнели, с носа все время норовила свиснуть мутная капля, модная в этом сезоне легкая небритость обернулась неряшливой бурой щетиной и придавала музыканту бомжеватый вид. Одно слово — не красавец. Не секс-символ — куда уж там!
— А может, братцы, не все еще потеряно? Давайте-ка прямо сейчас двинем в родной Растюпинск? — вдруг оживился он, — Там у Мальчиша с Безяйчиком «Бешка», на ней до острова всего-то двенадцать часов лета, отыщем этого Великого Орка и вернем ему артефакты, глядишь, все и исправится?
— Где это мы его отыщем, Великого-то? — проворчал Даниил, огорченный тем, что этот единственный и очевидный выход предложил не он, а младший братец. Чтобы хоть как-то самоутвердиться, бывший политик скомандовал чересчур инициативному гусляру:
— А ну, Васька, кончай соплю дрочить, звони шаманке немедленно!
Все-таки, хождение в политику несколько меняет человека, и, надо сказать, не в лучшую сторону.
— Зачем шаманке-то? — спросил оторопевший Василий. — Она-то здесь причем?
— А я и сам не знаю, просто вот индукция у меня такая, — Даниил задумчиво поскреб в затылке. — Чую, надо звонить, вот и все. Сказано — звони!
