Год 1492-й: конец света или начало истории? полностью

В 1574 году Ян Красинский еще выводит родословную Острожских просто от «старых киевских княжат», не употребляя каких-либо имен. В течение нескольких последующих лет происходит разработка этой темы, генеалогия наполняется именами – от Владимира Великого до Даниила Галицкого, якобы предка Острожских в восьмом колене. Еще через десятилетие добавляется «первопредок Рус», один из трех братьев – Чеха, Леха и Руса, которые создали, соответственно, три королевства – Чехию, Лехию (Польшу) и Русию. (см. Наталя Яковенеко Вiбiр iменi versus вiбiр шляху. (Назви української meppumopiї мiж кiнцем XVI – кинцем XVII ст.) Мiжкулmiрний дiалог. Т. 1: Iдентичнiсть К., Дух i лiтера, 2009. с. 57–95). А в 1612 году краковский профессор Себастьян Слешковский в приветствии к сыну Василия-Константина Янушу Острожскому уже ведет линию от Руса к Кию, Щеку и Хориву, затем к Аскольду и Диру, а далее знакомым путем от Олега и Игоря к Даниилу Галицкому (Н. Яковенко Нарис icmopiї середньовiчної та ранньомодерної України Київ, Критика, 2005, с. 208). Линия эта выдержана и в обширной поэме Ивана Домбровского «Днепровские камены» (ок. 1620) (Украiнськi гуманiсти епохи Вiдродження Киiв, Наукова думка, Основи, 1995). Домбровский от Кия доводит описание до 1266 года – года смерти Даниила Галицкого – и затем сразу переходит к современным ему князьям Острожским. Об этом же в своей «Палинодии» (1619–1622) пишет архимандрит Киево-Печерской лавры Захария Копистенский: «Княжа острозское Василш Константинович рожай свой з благословенного яфето-роского поколения провадит: пресловутого Володимера, в святом крещенш Василiя, монархи великого, и Данiила, княжат росских, власный потомок…» (Части IV, розделу II, артикул 3).

Мы видим, как в течение полувека при наличии политического заказа последовательно создается генеалогия правящего рода, она же истории киевского государства. При этом, по мнению уже знакомого нам А. Толочко, несмотря на постоянное упоминание «старинных кроник русских» и «древних летописцев славяно-росских» это «возвращение исторической памяти не опиралось на аутентичные русские источники… За отсутствием настоящих летописей в дело были пущены польские хроники… – вот та база, благодаря которой Русь овладела своим русским прошлым» ("Русь" очима "України": в пошуку самоiдентифiкацii та континуїтету Доповiдi на II Мїжнародному конгресi україiнiстiв, X.1, Львiв, 1994 р., с. 68–75).

Присмотримся внимательней к Стрыйковскому и его изданной в 1582 году Хронике. Написана она по-польски, но называют ее первой печатной историей… Литвы. В 1565 году поляк Стрыйковский перебирается из Польши в Литву в поисках меценатов среди знати Великого княжества Литовского. Ориентируясь на них, он и пишет свою Хронику. Почти каждый ее раздел начинается с посвящения одному из литовских вельмож. Без большого удивления видим мы в начале книги пятой перед повествованием о сыновьях киевского князя Владимира (Великого) посвящение Константину Острожскому, киевскому же воеводе. А в разделе «о двойной коронации на королевство русское Данила Романовича Киевского, Галицкого, Владимирского, Дрогичинского» прочтем ключевую фразу про «Данила, Короля русского, предка князей Острожских» (Stryjkowski М. Kronika polska, litewska, zmodska i wszystkiej Rusi. Warszawa, 1846, т. 1, кн. 7. разд. 3, стр. 291).

Таким образом, Стрыйковский явно принял участие в общем среди интеллектуалов Великого княжества Литовского процессе – создании киевской истории как генеалогии предков рода Острожских. Но ориентировался он не только на Острожских. Есть в Хронике и посвящения князьям Николаю и Альбрыхту (Ольбрыхту) Радзивиллам, сыновьям знаменитого Радзивилла Черного. Радзивилл Черный, канцлер Великого княжества Литовского, двоюродный брат королевы, жены Сигизмунда Второго, Барбары Радзивилл, активно участвовал как в политической, так и религиозной борьбе, происходившей в Речи Посполитой, был активным сторонником самостоятельности Литвы в рамках союза с Польшей. В посвященном Николаю Радзивиллу разделе Стрыйковский выводит родословную литовской знати от патриция Палемона, некогда прибывшего из императорского Рима в Литву, (там же, т. 1, кн. 3, разд. 1). Радзивиллы также претендовали на происхождение от Палемона через его потомка Нариманта.

Что касается Острожских, то их предка варяга Рюрика Стрыйковский также готов произвести от римлян, но только от рода провинциальных римских князей – из провинции Варагия или Верагия (там же, т. 1, кн. 4, разд. 3, с. 114)