Вот социальный срез тогдашнего английского общества: «У богатых арендаторов и зажиточных сквайров мы увидим уже другую (по сравнению с йоменами, которые стали опорой антикоролевских выступлений – А. П.), более показательную для духа времени картину. Их предприимчивость не стеснена отсутствием капиталов, как у йоменов, и капитализм шагает по их владениям уверенными и быстрыми шагами… Новый помещик тесно связан со всеми группами, обслуживающими нужды нового хозяйственного быта. Хлеб, шерсть и скот он продает скупщику капиталы держит у ювелиров, играющих в эту пору роль банкиров, или у богатых купцов; у этих же богатых купцов он занимает под закладные денежные суммы, необходимые для расширения его хозяйственных операций… наконец, иногда и сам приобретает паи крупных торговых компаний, ведущих заморскую торговлю… подвиги купцов, вывозящих сотни тысяч золотых дукатов из Леванта, Индии и далекой, затерянной в снегах Московии! Наживать быстрей, наживать больше – вот цель, к которой направлены все их помыслы» (там же, с. 15–17).
Останавливается Ст. Вольский и на роли торговых компаний, в том числе и Московской, всего перечисляя семь таковых и ставя на первое место Ост-Индскую: «Наиболее широкого развития торговые компании достигли в конце 16 и первую половину 17 столетия». Не правда, ли хорошо совпадает с золотыми временами Московской компании? Отчего-то потом положение не смогли спасти оставшиеся шесть торговых компаний. Но продолжим: «При Якове I, Карле I и Кромвеле они (торговые компании) становятся своего рода манией, которая охватывает самые разнообразные общественные слои, начиная от знатнейших пэров и кончая бродячими торговцами… всякий, имеющий хотя бы незначительные сбережения, спешит вложить их в паи крупных торговых компаний… Собранные с пайщиков средства эти компании тратили не только на заморскую торговлю, но и предоставляли займы частным лицам и короне. Тесно связанные с правящими кругами, они пользовались огромным влиянием при дворе и в парламенте, а накопленные ими крупные средства давали им возможность держать в своих руках более мелких купцов и устанавливать среди купечества настоящую торговую олигархию. В 1604 году во время прений в парламенте… указывалось, что компании фактически отдали всю иностранную торговлю 200 человекам. В 17 столетии эта небольшая, но могущественная группа задавала тон не только в иностранной, но и внутренней политике» (там же, с. 59–61).
Итак, английская экономика была, по существу, завязана на деятельности торговых (то есть внешнеторговых) компаний. Причем расцвет этой системы совпадает как раз с расцветом Московской компании и кончается после ее упадка.
В период расцвета Московской компании Англия заключает унию с Шотландией – с 1603 года Яков I правит обоими королевствами. (Договор о союзе и взаимопомощи с Шотландией был заключен в 1568 году и Елизавета ежегодно выплачивала шотландскому королю денежную субсидию). На континенте Англия активно поддерживает «национально-освободительную борьбу» против Габсбургской империи. В 1589–1595 гг. Елизавета ежегодно отправляла войска во Францию и в Нидерланды, помогая Генриху Наваррскому и голландцам в военных действиях против Католической лиги и стоявших за ней Габсбургов. Кроме того, Елизавета поддерживала своих союзников деньгами – денежные субсидии, не считая стоимости оснащения и оплаты отправляемых из Англии войск, обошлись более чем в 1 млн. фунтов.
Мы снова убеждаемся, что у испанских и австрийских Габсбургов была настоятельная необходимость в организации военных экспедиций в Россию с целью ликвидировать источник английских сверхдоходов. Что же происходит после того, как в 1619 году в результате похода Владислава и воцарения Филарета рухнули надежды англичан на восстановление своей русской торговли?
