14 февраля 3-я гвардейская армия освободила Ворошиловград. Хоть штаб армии и решил «искусным маневром» сосредоточить войска «на флангах», два танковых корпуса были брошены на город. «Танкисты смяли вражескую пехоту, — пишет генерал Хетагуров, — и ворвались в город, однако на улицах были встречены огнем фаустников. С этим оружием мы столкнулись там впервые и потеряли многих…» Среди «многих» оказались начальник штаба 2-го танкового корпуса полковник С.П. Мальцев, командир 169-й танковой бригады полковник А.П. Коденец, командир 99-й танковой бригады подполковник М.И. Городецкий и, надо полагать, весь остальной корпус, поскольку через пару дней его вывели в резерв фронта. Один нюанс: не знаю, с чем столкнулись танкисты, но, если верить справочникам, «панцершреки» и «панцерфаусты» появятся на вооружении Вермахта лишь год спустя, толчком к разработке реактивных гранатометов послужат трофейные американские «базуки». Главное, понятно, что танков у генерала Лелюшенко не осталось. Одновременно 23-й танковый и 1-й гвардейский механизированный корпуса при поддержке 266-й и 203-й стрелковых дивизий штурмом взяли Краснодон, догадываюсь, и там «фаустников» оказалось не меньше, так как это был последний успех армии Лелюшенко и вскоре все танковые корпуса у него изъяли.
Пока в освобожденных городах отмечали победу и проводили митинги с местным населением, немцы прочно закрыли прорыв и окружили в районе Дебальцево кавалерийский корпус Борисова. Далее история повторилась: корпус объявили 7-м гвардейским, но никакой реальной помощи оказать ему не смогли. Попытки организовать снабжение по воздуху оказались малоэффективными. Десять суток кавалеристы дрались в окружении, сковывая части 17-й танковой дивизии.
В этот же день войска 28-й армии овладели Ростовом.
Утром 14 февраля советские войска приступили к штурму Харькова. Трем армиям генералов Москаленко, Казакова и Рыбалко, наносившим удары одновременно с трех направлений, арифметически противостояли шесть немецких дивизий, фактически — три. Оборона северного и восточного секторов города поручалась командиру танковой дивизии СС «Дас Рейх» группенфюреру Георгу Кепплеру, ему подчинялись все части, в том числе мотодивизия «Великая Германия», действовавшие на этом участке. Командование силами в южном секторе возлагалось на командира дивизии «Адольф Гитлер». Одновременно в пожарном порядке был создан штаб особого корпуса под руководством генерала Эриха Рауса, который должен был принять командование над остатками 168, 198-й и 320-й пехотных дивизий. Всех вместе — 55 тысяч человек.
В пригородах развернулись упорные бои, Харьковский район превратился в мощный узел обороны, перемалывающий атакующие советские войска. Но вскоре немецкие части были практически окружены, свободным остался лишь небольшой коридор южнее Харькова, который они стремились удержать любой ценой.
В сложившейся ситуации обергруппенфюрер Хауссер, наперекор приказу фюрера, принял самостоятельное решение эвакуироваться, чтобы избежать окружения и уничтожения танкового корпуса СС, о чем поставил в известность штаб генерала Ланца. В ответ Ланц подтвердил категорическое требование Гитлера: «Нужно удерживать Харьков до последнего человека!» Тогда Хауссер по телефону обрисовал обстановку Манштейну, но осторожный фельдмаршал не пожелал брать на себя ответственность и посоветовал апеллировать в ОКВ. Советские части к этому времени уже ворвались в город. В ночь на 15 февраля Хауссер получил из Растенбурга высочайше подписанную телеграмму, подтверждавшую задачу: «Харьков не отдавать», и… приказал всем немецким дивизиям прорываться на юго-запад, к Краснограду.
