Год 1995 полностью

Раннее утро. Ноябрь 1995 год. Я с огромным животом ползу от троллейбусной остановки до роддома. Идти мне почти с километр. Ну как идти…

Можно, конечно же, проехать одну остановку на троллейбусе. Да только вот надо сначала преодолеть расстояние в 800 метров пешим ходом и только потом проехать всего метров так 240 и при этом заплатить 600 рублей примерно по старому курсу! И это всего-то за одну, одну-единственную остановку проезда! Несмотря на 39 неделю беременности, огромный живот и большущую сумку я не готова заплатить такие деньги всего за 240 метров езды: дорого, денег нет… Лучше куплю пирожок. Идти мешают сугробы, они, конечно же, не по пояс, а вот по колено так точно.

Да… Как-то раненько зима наступила в этом году.

Иду, под ногами каша, метёт прямо в лицо.

А мне на всё пофиг.

Ноги трясутся, руки холодеют от страха и холода, я боюсь, боюсь. Рожать не хочу, совсем не хочу, но надо, я должна дойти, я обещала сама себе, что сегодня сдамся в роддом.

К 9:00 доползла…

Сижу, жду…

Часам так к 10:00–10:30 меня оформили, помыли, побрили, забрали личные вещи.

Выдали безразмерную ночнушку, фланелевый халат с печатями "РОДДОМ НОМЕР 2".

Отобрали трусы и шерстяные носки. Добавив вдогонку: "У нас тут в трусах и шерстяных носках НЕЛЬЗЯ!"

И стою я такая вся намытая, побритая, в казенном халате

и без трусов.

Оформили в палату на первом этаже, где со мной было еще 9 "телепузиков" на разных сроках беременности.

Понедельник и вторник прошли скучно и однообразно: осмотры, УЗИ, ЭХО и так далее.

Блииин… Как же мне стыдно, стыдно и еще раз стыдно… Все врачи мужчины, которые всё смотрят, лазают, трогают, меряют, а я в 20 лет с огромным животом, в страшном халате и без трусов.

Лежали у нас тут и "блатные", из платной палаты. Там и родственники ходят, телек есть, чайник. Ну и, конечно же, свой халат и ночнушка, про трусы не знаю… Не смотрела.

В среду у меня был осмотр врачом "Ковырялкиным".

Он сказал, что раньше 5 декабря не рожу.

Ну и слава Богу.

Есть хоть какое-то время, хоть еще чуть-чуть можно оттянуть роды. Боюсь… Боюсь… Хотя последним глотком не надышишься.

Вечером пришла Мама. Она принесла охрененно вкусные домашние пельмени, которые были почему-то в банке (наверное, в те годы еще не продавали контейнеров для еды из пластика?) Ела я всё холодным, так как греть негде.

Господи, как же здесь скучно. Вязать нельзя, книги нельзя, носки шерстяные нельзя. Говорят: "Война со стафилококком!"

Из развлечений доступны: поболтать и посмотреть в окно. Блатные смотрят телек и чаёк попивают, свои продукты хранят в холодильнике прямо в палате. Да размещают их по два человека. Круто! Но дорого.

В платную палату при бесплатных родах не кладут, эпидуральную анестезию при бесплатных родах не делают.

Мне тут всё не нравится: спать невозможно, живот мешает, постоянно куда-то гоняют. Покоя нет от слова совсем. Да ещё и туалет где-то там далеко на этаже, душ так и не нашла (только биде).

А вот кормят очень даже нормально.

Когда Маман уходила, я ей сказала, что рожу на её день рождения. Смотрю, она порозовела аж, вроде бы ей полегчало (она тоже боится). Как будто бы Ей рожать, а не мне!

Почти 29 лет спустя я всё равно так хорошо помню тот день.

Метель. Смотрю в окно. Стою и думаю: "Дней так через 10 я буду уже без живота стоять у этого же окна и смотреть на этот же снег, и всё будет уже позади".

Я навсегда запомню себя в этом моменте: мне страшно. Я боюсь рожать. Я боюсь уколов. Да я в обморок от них падаю! (как и от всего подряд)

Когда мама уходила, она пообещала принести завтра вкусняшки, жду…

Помылась, легла спать.

Но так и не уснула и в 10:15 минут 30 ноября 1995 года родила девочку ростом 51 см весом 2,950.

Очень смуглую, с рожками на голове (потом мне врачи сказали, что это кефалогематома, так как она рано опустилась в таз)

Как и большинство спортсменов, рожала я отвратительно.

А под конец меня еще и разрезали, наживую резали, а затем зашивали.

Итог: три съёмных шва и 18 швов внутри.

Вечер…

Мама после работы на первый этаж принесла блины, а её отправляют на второй этаж. Со словами "РОДИЛА".

Там с боку есть лестница, и туда по тихому приходили наведать простых рожениц (не из платных палат).

Слышу на этаже разговор: "Там на лестнице у одной женщины в норковой шубе истерика".

Я сразу поняла, кто это.

Это моя мама.

Иду по стенке, точнее ползу, к маме ползу. Моя палата находится ровно на середине этажа.

Это моя первая и самая длинная дорога к маме (потом будет и последняя в катафалке, она уснула навсегда, а я рядом нервно пальцами перебираю оборку крышки гроба).

А тот день я не могу стоять, всё болит, течёт кровь, трусов нет, между ног какая-то пелёнка, которую я держу одной рукой. а другой держусь за стеночку.

Я должна победить себя, я обязана дойти, Маме нельзя знать, что мне очень плохо, что после родов я не могу ходить.

Иначе у неё случится сердечный приступ.

Дошкандыбала.