Начальственные должности и командирские звания не ставили членов Комитета в привилегированное положение перед рядовыми искателями или рабочими из бригад, а скорее даже наоборот — Кувалда, Длинный, Дед Кондрат, Вагон и Дрон были везде крайними и отвечали перед всем Содружеством за довольствие и безопасность каждого работника и каждой работницы, что трудились сейчас в Верхнебаканском и Жемчужном.
К вечеру первого дня работ демонтировали шестьсот метров железнодорожного полотна. Попросту развинтили (где смогли, а где не смогли — там срезали) болты и разобрали рельсошпальную решетку: рельсы — отдельно, шпалы — отдельно. Поднять и переместить двадцатипятитонный кусок железной дороги целиком, как это делалось при ее укладке, без специальной техники было задачей непосильной, да и просто ненужной. Для прокладки ветки вокруг озера-воронки не потребуется такого количества тяжелых железобетонных шпал, какое требовалось прежде, когда по рельсам ходили настоящие поезда. Достаточно будет третьей части шпал, — как раз у примерно такого их количества после демонтажа рельсов остались целыми крепежные болты. Негодным для прокладки рельсов шпалам применение тоже нашлось: рабочие из Красного их забрали для укрепления насыпи.
Ветку от тоннеля до переезда, откуда грузы дальше можно будет отправлять и по железной, и по обычной асфальтированной дорогам, несмотря на местами большой уклон, решили тянуть вдоль юго-восточного берега озера-воронки, отступив от воды на десять метров. Если прокладывать путь по северо-западному берегу, более пологому и ровному, ветка получится на сотню метров длиннее, что увеличит время строительства, а сейчас каждый день на счету.
Там, где пройдет ветка, раньше была улица с названием Железнодорожные Дома. Сейчас никаких домов в том месте не было, не было даже фундаментов. Только поросшее сочной муравой поле, от берега озера и до тянувшейся в трех сотнях метрах выше по гладкому склону автодороги А-146. По другую сторону озера, там, где сейчас лежало поле, раньше были улицы Почтовая, Привокзальная, Шкуро́ (бывшая Свердлóва) и другие второстепенные. Часть улицы Улагáя (бывшей Ленина), от цемзавода и до перекрестка со Шкуро, тоже была стерта с карты поселка, — там сейчас был край поля, за которым начиналась полоса руин. К слову, улицу Улагая заинтересовавшиеся личностью этого самого Улагая колхозники быстро переименовали в улицу Уебана и так же стали называть переезд, по довоенной карте находившийся в самом начале этой улицы: «переезд на Уебана».
Негодные шпалы выложили вдоль берега пологой дугой, укрепив вбитыми в скалу железнодорожными костылями, которые без больших усилий добыли на ведущей к цемзаводу ветке с деревянными шпалами. Шпалы там были гнилые и трухлявые, костыли из них извлекались легко. Поначалу у проектировавших строительство ветки товарищей возникла мысль использовать и рельсы с этой ветки, но от мысли этой быстро отказались по той причине, что рельсы там были короткие двенадцати с половиной метровые и имели против двадцатипятиметровых, что на главной магистрали, ровно в два раза больше стыковых скреплений. А это: и дополнительное время на демонтаж, и потом монтаж пути, и неудобство укладки более короткого рельса на совсем непрямой ветке. Да и разбор магистральной рельсошпальной решетки с практически вечными железобетонными шпалами давал нужное количество более удобных для монтирования двадцатипятиметровых рельсов.
Бригады закончили работу в семь вечера. К этому времени лошади, пасшиеся весь день на горных полянах близ поселка, были приведены к месту сбора возле переезда на Уебана-Улагая и запряжены в повозки. До лагеря в Жемчужном двенадцать километров пути по заставленной ржавыми машинами трассе (которые, к слову, еще предстояло убрать с дороги), — лучше преодолеть этот путь посветлу. Вряд ли, конечно, найдутся настолько отмороженные выродки, что осмелятся напасть на вооруженный до зубов обоз, охраняемый искателями, но не стóит пренебрегать безопасностью товарищей. Ровно в 19:15 обоз из двадцати повозок в сопровождении частью велосипедизированного, частью конного отряда искателей выдвинулся из Верхнебаканского. Но работа на Объекте на этом не закончилась…
Полковник Ракетных войск стратегического назначения Владимир Степанович Беленко уже без малого двадцать лет проживал в трехкомнатной квартире на первом этаже дома №22 по улице Николая 2-го в городе Екатеринодаре. Улица раньше называлась иначе, как и город, но номер дома остался прежним. Как, впрочем, и номер квартиры. Из двадцати лет последние двенадцать Владимир Степанович жил один.
