- Пойдем Арно ....
Скривив тонкие губы, Арно с презрением смотрел на рапростертое на полу тело.
Всхлипывая, Штефан катался по полу, молотя кулаками по холодному камню.
- Ах, да! - Новый премьер-министр, словно вспомнив что-то, обернулся в дверях. - Мы начинаем новую программу. "Имущие" считают, что простое уничтожение органов, расточительство чистейшей воды, а поэтому с одобрения и разрешения президента Европы некоторые особо опасные преступники должны искупать свою вину путём предоставления нуждающимся своих органов. На вашу печень уже поступил заказ... Наслаждайтесь жизнью, немного осталось. В отличие от меня, грешного, вы не злоупотребляли спиртным и сберегли печень для тех кому она нужна больше чем вам. Кто-то в средних веках сказал: -"Мавр сделал своё дело, мавр может уйти", так кажется. - Он захлопнул дверь тюремной камеры.
- Шекспир!, - крикнул Штефан закрывающейся двери, - слышишь, ты вонючка. Шекспир. Уильям Шекспир сказал, - добавил он тише. Он лежал на полу сжимая ладонью шишку на боку.
- Ну уж нет! - Штефан до крови прикусил губу, - пусть только попробуют...
- Вот так поворачивается жизнь, Арно, мой друг, - маленький поляк похлопал его по плечу. - За предательство приходится платить.
Начальник спецслужбы резко остановился услышав за спиной приглушенный хлопок взрыва. Обернувшись он посмотрел на дверь где оставался смещенный премьер. Затем сделал шаг в сторону камеры.
- Не стоит за него волноваться, - Смаленски показал пульт с мигающим красным огоньком. - Ему, - он кивнул в сторону камеры уже никакая помощь не нужна.....
- Отелло, - вдруг сказал Арно.
- Что Отелло? - переспросил Смаленски.
- Пьесса называлась "Отелло", - пояснил Арно, - про мавра. Пьесса которую Шекспир написал.
- Умный? - Насупился Теодор вдруг.
- Нет, я так просто, - смутился начальник слубы безопасности. - Так слышал где то, вот и ляпнул.
- Слышал он, - буркнул себе под нос поляк. - Пошли отсюда.
IX
Штефан открыл глаза, всё ещё не веря, что жив. Когда раздался взрыв в камере, он сжался в ожидании боли, но потерял сознание от усыпляющего газа раньше, чем понял, что взорвался не его "хранитель".
Боли он не чувствовал. Осторожно пощупав свой бок Штефан отметил отсутствие электронного вахтера.
- Если он взорван, значит я мёртв, - экс премьер несколько спокойней принялся ощупывать то место, где была печень. Наткнувшись на шов, он скривился от боли. Судя по размеру шва печень была на месте, зато был удален "хранитель жизни" или электронный вахтер, по официальной версии правительства. Штефан, стараясь не делать резких движений, осторожно приподнялся и сел.
Почти сразу же, среагировав на его движение, в комнате загорелся свет. Окинув взглядом обстановку, Фуксмайер решил, что он более жив, чем мёртв.
- Мёртвые не чувствуют боли и мёртвые не бывают голодными. - Пришла в голову мысль.
Считав его последнюю мысль и решив, что в ней может заключаться просьба о удоволетворении естественной потребности, автоматика выдвинула из стены небольшой столик и через две минуты на нем уже стояли сэндвичи и небольшой кувшин с горячим чаем.
- Похоже я был прав, - Штефан принялся за еду. - Я из касты "Власть имущих" , а они не могли меня просто так осудить и тем более убить.
- Они, это кто?
От раздавшегося над ухом вопроса Штефан подскочил как ужаленный. Оказывается он произнес последнюю фразу вслух, или же нет? Может ли другой человек напрямую подслушивать чужие мысли, да нет это бред какой-то, - мысли теснились в голове пока Штефан не поднял гловы на говорящего.
- Перед ним собственной персоной стоял Смаленски.
- Да вы кушайте, кушайте, - он присел на второй стул, закинув ногу на ногу. - Пока вы утоляете голод, господин Бенжамин Хербель, я вкратце объясню вам в чём тут дело.
При последних словах Штефан отодвинул сэндвич. Он откинул простынь которой до сих пор был укутан и прошлепав босыми ногами по деревянному полу, уставился в зеркало висящее на стене.
На него смотрело чужое, совершенно незнакомое лицо. Правильнее было бы сказать чужие глаза, поскольку самого лица видно не было. На него смотрели чужие, почему то карие, глаза вместо своих голубых, все остальное скрывал пластырь и бинты. Тольку пухлые губы выделялись на фоне белых бинтов, только розовые пухлые губы, которые от тут же облизнул языком. С языком однако всё было впорядке.
- Что вы со мной сделали? - Фуксмайер отшатнулся от зеркала. - Первый раз он не узнал свой слегка осипший голос.