* * * Вся серебристая поверхность стен, пола и потолка лаборатории излучала ровный белый свет, и можно было бы сойти с ума, не смягчай его черная, как сама ночь, здешняя мебель. Рядом со столом два с половиной метра длиной черным параллелепипедом, на котором покоилось тело Томаса Романо, и где сейчас, растекаясь, клубился голубой туман, было морозно, а в одном шаге от него - двадцать градусов по Цельсию. Воздух сковала тишина. Запахи исчезли. А хозяин лаборатории, полумертвый-полуживой, лежал в дальнем от стола кресле... "Док! Док! Где ты?!" - донесся откуда-то сверху голос Луи Сантано. Александр, изогнувшись всем туловищем, перевернулся на бок и затих вновь. "Док! Черт возьми, откликнись!" звал по внутренней связи командор. Александр вдруг, не размыкая глаз, сказал: - Слышу, Луи, слышу. Извини, был занят. - Что с пассажиром? - Все о'кей. - Славно. Кажется, это первая хорошая новость. Алекс, у меня с минуту на минуту будет начальник президентской охраны; полагаю, мне придется его проводить на место самоубийства, но, возможно, он захочет увидеть и труп. Так что будь готов. - О'кей. Переговорив с командором, Александр поднялся из кресла, только теперь открыл глаза и сделал три неуверенных шага к умывальнику; ополоснув лицо холодной водой, он долго всматривался в свое бледное отражение; краем глаза увидел обезглавленный труп на столе, поморщился, потом взглядом стал искать бар; в голове пронеслось: "Это то, что мне сейчас надо". Он прошел вдоль стены к желанной цели, отыскал за зеркальной дверцей на полке бутылку виски и опрокинул в себя все ее содержимое. Голова опять пошла кругом. Падая, он ухватился за бар, сумел повернуться к нему спиной с намерением взять курс к обетованному креслу, остановил взор на трупе, его посетила все та же усталая мысль: "Да будь ты проклят". Но затем его внимание привлекло разрастающееся вокруг тела голубое пятно. На мгновение прозрев, Александр будто бы хотел что-то выкрикнуть, набрал полные легкие воздуха, однако в следующую секунду, мертвецки пьяный, рухнул лицом вниз. Голубой туман, словно вскипающее молоко, перелился через край, заструился по черной боковине стола и коснулся пола...
