На земле прошла очередная «чистка». Выживших после катастрофы – единицы. Мегаполисы уничтожены, обычная для начала 21 века техника не может служить людям. Но через 50 лет после катаклизма природа восстанавливается, и ничтожно малые для этого свободного пространства сообщества людей постепенно создают новый мир. Создают трудно и кроваво, борясь со страшными проявлениями постапокалиптического времени.
– Ты расскажешь?
Поздним вечером я и дед сидим у потухающей голланки[1] (печка такая), негромко ворчит чайник, и отблески света из поддувала отражаются на морщинистом лице старика. Он самый старый в нашем поселке, но иногда мне кажется, что он вообще самый старый человек на земле… Дед почесал бороду и раздавил пойманную вошь. Медлит старик – цену набивает.
– Да… Были люди в наше время. Опять старый заговорил складно, но тут же остановившись, слегка лениво, не проявляя собственной заинтересованности:
– Вроде все рассказывал? Да че делать… Дотошный ты.
Дед притворно вздохнул и неторопливо, со скрытым наслаждением начал:
– Мой папаша был человеком осторожным, и к катастрофе подготовился по мере сил… Отец пережил перестройку (не знаю что это такое, но, наверное, такое скверное дело, что он при каждом упоминании этого слова осенял себя крестом).
– Во всяком случае, в тот день мы на даче были полностью затарены, папаша вроде придумал повод – «Мамкина днюха» отмечается на природе, ну а сам сверился с календарем каких – то майя… Поразительно, но точно в этот день матери исполнилось 50 лет… Утром того дня папаша выгнал нас во двор и занялся шейпингом… Смешно, но тогда половина населения земли страдали от ожирения, и папаша поддерживал тонус семьи с помощью комплекса энергичных упражнений (прикольно дед рассказывает, половину слов понять невозможно, то вроде ругает ТО время, то мечтательно – «Ах, оливье» или «Где мой интернет?»). Что это такое он не объясняет, но послушать его все равно интересно.
– Стою я, значит, на крыльце, папаша в синих трениках, с выпятившимся пузом приседает… Мать в летней кухне гоношит завтрак, небо серое, травка гринеет… Папаша присел в очередной раз и тут… В общем, на меня свалился навес, и я только могу сказать со слов выживших очевидцев. Слава богу, что среди них оказались мои родственники… Со слов отца:
– Земля пошла волнами. Навороченная дача соседа, как впрочем, и почти все дома поселка, сложилась как карточный домик, и только трава создавала контраст общему серому фону пейзажа… Сосед, как не удивительно, выжил. Растрепанный, не оглядываясь на домочадцев, похороненных под кирпичной крепостью, он сходу оседлал своего «мерина» и… взорвался при запуске двигателя.
Какого мерина оседлал сосед деда, и почему должна была взорваться лошадь? Я так и не понял. Вообще, в нашем селении было две лошади – жеребец фельдшера и мерин у Азиза… Мерин это тот, кто без яиц… Я не стал углубляться в вопросы андрологии, а просто слушал старика.
– Потом все оставшиеся долго спорили, из-за чего же взрывались автомобили… И наш фельдшер выдвинул вроде как правильную идею:
– Все суки кинулись по своим авто, но не судьба… Наверное, накрылись все двигатели внутреннего сгорания… Говорят, что это какое-то излучение после взрыва.
– Ну, нам вроде еще повезло, а в Америке (был такой континент), опять же по слухам, почти вся территория разлетелась на отдельные острова…
Дед говорит, что комета к земле приближалась… Так ее пытались разрушить еще при входе в солнечную систему, так ента штука так шарахнула… Да еще это излучение, короче все агрегаты, работающие на бензине, при запуске взрывались еще 2 недели… Остовы этих железяк до сих пор еще встречаются вдоль тракта. Нам хоть повезло больше чем американцам, а в городах все равно мало кто выжил… В сельской местности уцелели только не имеющие авто и не поддавшиеся панике, а вообще и у нас ландшафт и климат с тех пор поменялись основательно…
Дед, заметив, что я не слушаю, замолчал, обиделси, а может, услышал чертыханье соседа, Митьки, наткнувшегося на грабли (дедова сигнализация) – проем в сенях низкий, нагнул голову и наступил на грабли.
– Слышь, Степ… Потирая на лбу шишку, Митька зыркнул в сторону деда…
– Тут Антоновские приходили…
– Ладно, пойдем до база… Слегка важничая, я отодвинул его (салабон, где ему против моих-то 80 кг).
– Ну что? – с интересом спросил я.
Не каждый день у нас события.
– Вот у антоновских совхозские пару баб увели. Ладно, одна так себе, а вторая Аленка была, – дочь Версты! Тут третьяк (неблизкий брат по родне) приходил, созывает Верста своих, и других кто поможет… Отамстят совхозным-м…
– От нас кто пойдет?
– Дык ты и я, и мы с тобой – весело ощерился Митька… Неужели рабов Азиза брать?
