Струя огня вырвалась из ее ладони. Она медленно плавила металл, который краснел и стекал на пол. Кошка предупредительно уворачивалась от раскаленных капель. Наконец, порядком устав, она расплавила крышку. В камеру хлынул поток света.
– Надо остудить края люка, иначе нам не вылезти, – остатки оплавленного люка пульсировали жаром. К Анагон подошел обладатель Холода и в несколько секунд охладил металл.
– Отлично! Кто-нибудь, помогите Виралу. Я пойду первая.
– Почему это ты пойдешшь первая? – внезапно взвилась Фурия. – Вирал, а если она предательница? А если она вылезет и тут же побежит звать стражу? За попытку побега нас убьют на месте.
Легатка сначала вытаращила, а затем закатила глаза.
– Да откуда в твоей голове берутся такие гениальные идеи? Да если…
Вирал резко махнул здоровой рукой, обрывая их очередную перепалку. Затем устало вздохнул и обратился к Фурие.
– Успокойся. Если вы будете препираться по каждому поводу, мы никогда отсюда не выберемся. Помолчи немного и делай то, что велит Анагон, – кошка довольно фыркнула, но торжество ее оказалось недолгим. – А ты, – обратился Вирал к девушке, и вид его был грозен. – Только попробуй предать нас. Нас, конечно, убьют, но перед смертью я успею проклясть тебя.
Легатка медленно кивнула и ответила:
– Я не собиралась вас предавать. Я просто хочу выбраться отсюда, как и вы.
Анагон пвернулась к люку, схватилась за борта, подтянулась и вылезла наружу. Тут же в конце коридора раздался окрик стражника. Воин начал вставать со стула, но опять упал на него, оглушенный искрой. Девушка внимательно вгляделась вглубь коридора, несколько секунд ожидая, что оттуда появится новый стражник. Но было тихо.
– Вылезайте. Тут пока никого нет.
Вылетела ария и двинулась вперед по коридору. Владельцы стихий пошли впереди, затем шла Фурия, поддерживающая Вирала, затем остальные. Замыкал группу Канаон. На пути воинов пару раз встречались одинокие стражники, которых кошка успевала вырубать еще до того, как те успевали что-то сказать. Несколько раз повернув, а один раз даже возвратившись назад и забрав своё оружие, найденное арией, заключенные почти выбрались. Они уже видели входную дверь, но тут один из стражников, непонятно откуда взявшийся и выскочивший перед ними как черт из табакерки, успел крикнуть и позвать охрану. Раздались крики и собачий лай.
– Бежим, быстрее! – Анагон подбежала к Виралу, выхватила его из рук уставшей Фурии и почти потащила обессилившего воина к выходу.
Суло в это время одним ударом выломал дверь, и заключенные выбежали на улицу. И замерли. Там творилось невообразимое.
На дворе стояло 18 число Месяца Густого Воздуха – день рождения Правителя Ландана Бивио Мортена. Огромное пышное шествие текло по улицам города. Сотни, тысячи людей – горожан, жителей окрестных деревень, гостей из дальних краёв – сопровождали его. Сам правитель – грузный, с отекшим синюшным лицом, покрытым мелкими шрамами от когда-то перенесенной болезни – сидел на высоком постаменте, украшенном еловыми ветвями и блеклыми северными цветами, который несли несколько десятков подчиненных. Расшитое бархатное одеяние Правителя добавляло им несколько килограмм работы, и пот тек по вымученно улыбающимся лицам, несмотря на довольно прохладный день. Рядом, чуть ниже, сидел его сын, Юстес Мортен. От отца он унаследовал склонность к полноте, но благодаря своей юности, не казался тяжелым и неповоротливым – просто крупным, с широким располагающим к себе лицом, которое принимало слащавое выражение каждый раз, когда отец обращался к нему.
Грандиозное шествие проходило через весь город, украшенный лентами и корзинами с цветами, заполненный музыкантами и тележками с едой, и должно было закончиться на главной площади Ландана – Площади Медведя.
Но закончилось здесь.
За несколько минут до того, как заключенные выбежали из здания тюрьмы, над колонной раздался свист, перекрывший гимн, затем испуганные крики горожан, и на шествие обрушилась стая птиц. Нет, не совсем птиц. Уродливых, страшных существ, отдаленно напоминающих птиц. Стражники, сопровождавшие колонну, пытались стрелять по ним из луков и арбалетов, но промахивались, а чудовища начали вырывать оружие из рук воинов и ломать их сильными клювами и когтями. Несколько стрел попали в горожан. Раздались стоны. Слуги, несшие постамент, выпустили его и разбежались. Прогремел грохот. Трон Правителя покачнулся и вместе с Бивио Мортеном завалился на бок. Наследник, Юстес, вскочил и отмахивался от птиц длинным мечом, защищая отца. Но одна птица, огромная, бывшая, по всей видимости, вожаком стаи, скинула его с постамента и вцепилась в Правителя. Когда тот перестал дергаться под ударами её когтей и клюва, она вновь обратила своё внимание на наследника. Тот так и не встал – падая, Юстес зацепился за ограду штаниной и остался висеть. Птица рванула к нему, выставив вперед острый как бритва клюв. Наследник зажмурился и закрыл лицо руками.
