Заключение комиссии оказалось благоприятным для Войкова; на следующий день подписан был договор с крупнейшим международным телеканалом: съемки и трансляция повседневной жизни уникального, единственного в мире зоопарка, содержащего столь активных и внутренне свободных зверей.
…Подумать только — когда-то простой прогулки по вольеру было достаточно, чтобы у решетки собралась толпа!
Теперь, когда за каждым процентом рейтинга стояли бешеные деньги, Денис и Вадик относились к работе иначе. К слову сказать, и друг к другу их отношение поменялось — они, конечно, внешне оставались друзьями, но Войков был слишком проницателен, чтобы не придавать значения острым, а иногда и ненавидящим взглядам, которыми его заместители обменивались на планерках.
Денис делал ставку на драматургию внутрисемейных отношений. Маленький прайд посвежевшего и помолодевшего Султана давно стал частью «Империи»; отношения слонов Рави и Шаши получили значительную рейтинговую прибавку, когда Войков купил для Дениса новую слониху — Звездочку. О кенгурятнике, где вечно делили детей, и говорить не приходилось.
Вадик тем не менее считал, что соперничество в стае, в стаде или даже противоестественном коллективе крокодилов, волею судеб заключенных в одном бассейне, куда интереснее всяких мелодраматических коллизий. Власть и пути к власти — вот что приковывает взгляд; Вадик требовал в «Империю» волков, и получил волков, и занялся волками, и результат сразу побил все «драматургические изыскания» Дениса. Целый месяц по первому каналу транслировали документальный сериал «Стая он-лайн»: три вожака грызлись за главенство, шесть волчиц отдавали предпочтение то одному, то другому, в ход шли поощрения и наказания, симуляции и соблазны, сговоры («снюхивания»), клыки и зубы… Целый месяц рейтинг волчатника оставался самым высоким по «Империи».
Тем временем в гарем льва Султана привезли новенькую — Хуррем, львицу-подростка, еще недавно жившую с матерью в каком-то европейском зоопарке. Первые дни Хуррем сидела в углу вольера и истерически рычала в ответ на любую попытку приблизиться к ней — будь то Султан или кто-то из его жен. Однако прошло время, и юница осмелела; на глазах изумленной публики разыгралась длинная и подробная драма: возвышение Хуррем, поединок Хуррем и старшей львицы Вольки, клочья шерсти, вырванные из Волькиной шкуры теперь уже Султаном, благоволение — даже страсть — Султана к Хуррем… Ревность оставленных львиц. Беременность Хуррем. Возвращение Вольки из немилости. Ревность на этот раз Хуррем и вспышка Султана — соплячка забывается! Результатом воспитательных усилий Султана стал выкидыш у Хуррем, после чего перед зоопарком появились пикетчики с плакатами: «Старого мерзавца — на мыловарню!» Под мерзавцем подразумевался, вероятно, Султан…
— Я больше не могу, — закатывал глаза Денис.
Вадик жестко усмехался. Его следующий проект назывался «Война», и в нем участвовали на этот раз две волчьих стаи. После того, как в каждой стае утверждался вожак, происходило «сценарно организованное» массовое сражение. Проигравшая стая оттеснялась за красную линию, нанесенную краской на грунтовом полу «бойцового» вольера, и там нещадно поливалась ледяной водой; обычно после проигрыша случались стихийные «перевыборы».
Рядом со старым административным зданием выстроили новое — из красного кирпича, с мраморной отделкой, с коробочками кондиционеров по числу окон, с крышей, плотно усаженной спутниковыми антеннами. Изобретатели получили каждый по кабинету с приемной и по две сменных секретарши. Войков, не желавший выпускать заместителей из виду, расположился на том же этаже — с видом на зеленые просторы зоопарка. К тому времени за границами «Империи зверей» остались только обезьяны (их щедро расселили по большой территории) да сельскохозяйственная живность вроде овец и коз. «Империя», обнесенная высоким затейливым забором, разрасталась, захватывая все большую площадь, и забор то и дело приходилось переносить.
В старом здании администрации теперь была телестудия. Войков счел, что пора основать собственную телекомпанию — «Звер-тиви». И основал.
Игрейна Маркова ждала мужа с работы.
В паспорте у Игрейны значилось «Ирина», но так уж случилось, что с будущим супругом ей довелось познакомиться на ролевом полигоне. Юная Ирочка была в те дни королевой, а Максим — случайным человеком, студентом кинофака, явившимся поснимать колоритную натуру.
С тех пор Макс называл Иру Игрейной, и сама она как-то незаметно стала звать себя именно так. А ведь известно, что в разговорах с собой человек называет себя настоящим именем, тут уж ничего не поделаешь.
Был летний день, который уже через несколько минут смело мог называться вечером. Крохотная кухонька крохотной квартиры, по счастливому стечению обстоятельств принадлежавшей Игрейне и Максу, обращена была на запад. Игрейна резала картошку, и разделочная доска постукивала под ножом, как деревянный щит под градом легких стрел.
