Год Черной Лошади полностью

Прав был завхоз Петр Иванович: вся защита зоопарка навешена снаружи. Чтобы кто-то не украл, не вошел, не навредил… А вот ситуацию, когда обитатели загонов и вольеров одновременно ломанутся на свободу… И каждый из них твердо будет знать, куда идти и кто его встретит… И все они станут выбираться из отмеченных на карте дверей и дыр в заборе, а там уже будут ждать легковушки, грузовики, даже огромные фуры… Такую ситуацию никто, конечно же, не предусмотрел.

Со слонами, конечно, труднее всего. А вот лев Султан, говорят, поместился в машине «Волга», лег на заднем сиденье и плотнее вжимался в дерматин, когда проезжали мимо поста ГАИ…

Звери не подкачали. А вот Игнат Синицын струсил, не приехал… А может, у него «жигуль» сломался? И ничего, вышли из положения. Пять волчиц на заднем сиденье и две на переднем, тонированное стекло — поехали! Если кто чего и заметил — решил, наверное, что померещилось по пьяни…

Змей увозили на велосипеде. В рюкзаке.

Жираф ехал в самосвале. Лежа.

А Ротбарда унесли в чехле от байдарки. Едва дотащили… Как болит спина!

Крокодил шевельнулся. В его глазах Игрейне померещилось сострадание.

— Я не боюсь, — сказала Игрейна. — Я… может быть, мы все-таки поспешили? Может быть… в конце концов, там у вас были все условия для жизни… а теперь…

Неведомо как, но крокодилья морда выразила чудовищную брезгливость.

— Я понимаю, — быстро добавила Игрейна. — Все это… это…

Она замолчала. Крокодил переступил с лапы на лапу и случайно задел хвостом край бассейна. Пачка сигарет, оставленная на надувном бортике, свалилась в воду и скользнула прямо под крокодилье брюхо. Игрейна, поколебавшись, протянула руку, нащупала размокшие сигареты, вытащила и снова положила на бортик. Крокодил благодарно вздохнул.

— А если, — снова начала Игрейна. — А если не сработает? Если они окажутся сильнее? Войков с его связями… И эти двое…

Не окажутся, — сказал Макс за ее спиной. — А даже если и… неужели ты жалеешь? Неужели мы… могли как-то по-другому?.. Оставить их в этих «Командах», «Стаях», «Гаремах»?

Ротбард плеснул хвостом, поднимая брызги к облупившемуся потолку. Зубами выловил карандаш, плывущий по поверхности бассейна; зажал в углу пасти, как курительную трубку. Ткнул концом карандаша в клавиатуру компьютера, свисающую с бортика у самой воды:

«Иг… не бо…ся», — поползли по монитору буквы.

— Господи, — пробормотала Игрейна сквозь слезы. — Это ты, крокодил, меня утешаешь?!

Ротбард разинул пасть, издал звук, похожий одновременно на смех и на кашель. Подобрал выпавший карандаш; снова потянулся к клавиатуре:

«Разум».

На этот раз он смог набрать пять букв без пропуска и без ошибки.

В половине девятого утра зазвонила мобилка на краю ванны. Это была уже третья: две ее предшественницы в такой же точно ситуации бултыхнулись на дно, под горячие струи, и умолкли навсегда.

— Алло!

— Доброе утречко, — сказала трубка бодрым старушечьим голосом. — Клиент у нас, на сегодня, на одиннадцать. Девушка. Очень спешит.

— Ага, — Калибан мельком глянул на запястье: часы у него были водонепроницаемые, пуленепробиваемые и, по идее, огнестойкие. — В половине одиннадцатого буду… От кого она?

— От Павлика Рябкина. Только подозрительно мне это…

— Хорошо, Татьяна Брониславовна, собираюсь, иду, до встречи.

Он сдернул с крюка полотенце. Правило, по которому каждый следующий клиент должен иметь рекомендацию от предыдущего, завела Тортила — ей казалось, что так надежнее. Калибан прекрасно понимал, что надежность эта мнимая, но разубеждать старушку не спешил.

Итак, баба. А бабы нынче пошли серьезные — то деловая встреча, то кастинг, то разборки с шефом. Лучше всего Калибану удавались кастинги. Хотя и сексуальные домогательства он пресекал, надо сказать, весьма эффективно. Другое дело, что дамочек труднее работать — слишком много отвлекающих факторов. Первую свою заказчицу Калибан позорно завалил… Но то было давно. Опыт, граждане. Опыт — великий учитель.

Не одеваясь, он встал на весы. Результат озадачивал, более того — разочаровывал. Калибан уныло посмотрел на себя в зеркало и решил не завтракать, а только выпить кофе.