Лена оглядела аккуратный серёжкин костюмчик с обязательным галстуком, и его как всегда густо намазанную гелем причёску.
— Что, бессонница мучает? — Спросила она.
Серёжка пожал плечами.
— А, не знаю. Настроение такое.
Он неспеша зевнул. Потом уселся на лавочку, рядом с Леной. Та чуть отодвинулась, хотя знала — Жигунов никогда не будет столь явно приставать к даме. Губы её скривились краешком, выражая усмешку.
— Подружка где твоя? Оставил её дремать, а сам пошёл за приключениями?
— Какая подружка? — Серёжка смотрел на Лену удивлённо. — …А, эта… Я её выставил. Позавчера ещё. Достала.
— Конечно, — Лена кивнула. — Всё одна, и та самая. Любому надоест.
Серёжка не понял иронии.
— Да, вобщем-то.
Потом предложил:
— Может, поедем куда? Хочешь, в ресторан?
Лена искоса глянула на Серёжку.
— Место освободилось?
Серёжка опешил. Его задевало, когда он не знал, что отвечать. Помявшись немного, Серёжка посмотрел на Лену.
— Я тебе серьёзно говорю, а ты с шутками со своими…
Лена задумчиво рассматривала серёжкину «Тойоту».
— Красивая машина у тебя.
Глаза у Серёжки довольно блеснули.
— Нравится?
Лена повернулась к нему.
— Рестораны ещё закрыты. Поехали в кафе.
Серёжка снова чуть растерялся.
— Ну, если ты хочешь, поехали.
Лена встала со своей лавочки и пошла к серёжкиной машине. Куртка, кроссовки, джинсы на ней — всё было новое. Старое и запачканное она оставила в мусорном баке. В гостинице Лена как следует вымылась, и сейчас не было видно и следа вчерашних её неприятностей.
Жигунов залез первым. Он устроился на сиденьи и, распахнув дверцу, пригласил Лену внутрь.
— Куришь? — Спросил Серёжка, включая зажигание.
Лена догадалась, что её собираются удивить какими-то импортными сигаретами, которых, как ожидалось, она ещё не видела. Лена покачала головой.
— Берегу здоровье.
— Правильно, — Серёжка потянул на себя двигатель и «Тойота» побежала по улице. Мимо, в окне, замелькали дома. — Я тоже берегу. Но иногда курю понемногу. Хорошие если только сигареты. А так, стараюсь курить меньше.
— Так и надо, — Лена, улыбнувшись, кивнула.
Серёжка пожал плечами.
— Ты так шутишь, что я не пойму, о чём это.
Лена устало посмотрела в окно.
— Куда мы едем? — Спросила она.
— А я не знаю. — Жигунов обернулся к ней. — Куда тебе хочется?
— Куда-нибудь. Только не нужно долго меня катать. Выбери сам.
Серёжка задумался.
— Я знаю одно кафе неподалеку. Вполне съедобно.
Он включил радио и начал крутить ручку настройки. Оттуда захрипело, засвистело, загудело. Но поймать ничего Серёжка не смог. Он разочарованно надавил крайнюю кнопку.
— Интересно, что там в Москве? — Сказал он. — Руцкой с Хасбулатовым уже, наверное, переворот сделали. — Помолчав, уверенно добавил: — Лично я — за Ельцина. Я, что, плохо живу? — Серёжка, усмехнувшись, посмотрел на себя в верхнее зеркальце. — У меня всё есть.
Лена молча смотрела в окно. Она никогда не интересовалась политикой.
— Приехали, — сказал Жигунов, притормозив машину под большой вывеской «Пельмени, сосиски, кофе, чай». Он вылез, постоял, засунув руки в карманы и глядя, как Лена выбирается со своего места. Потом закрыл за ней и за собой двери.
В кафе было пусто. Только два парня ханыжной наружности сидели у входа. Они жевали пельмени, запивая их водкой. Жигунов боязливо глянул в их сторону и поспешил пройти мимо. Розовощёкая полная буфетчица лениво прохаживалась за стойкой. Она без интереса уставилась на Серёжку и на его спутницу.
— Здравствуйте. — С этого слова Серёжка начинал любой свой визит куда бы то ни было. Он считал себя интиллегентным и воспитанным юношей.
Жигунов обвел глазами витрину. Взгляд его ткнулся в тарелку с пельменями. Выглядели они так, словно бы кто-то уже взял на себя труд их разжевать. Жигунов внутренне сморщился.
— А что у вас, кроме пельменей?
Оказалось, ещё есть сосиски. Он взял две порции и два стакана чаю. Пока Серёжка расплачивался с буфетчицей, его и Лену внимательно разглядывали две сумрачных физиономии, что сидели у входа. Ни Лена, ни Серёжка не могли слышать их разговор.
— Узнал? — Спросил один, в рваном свитере, отодвигая пустой стакан.
Товарищ его угрюмо кивнул.
— Тёлка, что Валёк тогда приводил.
— Прикинь — какой фрайер с ней. — Хозяин рваного свитера сплюнул на пол сквозь зуб, выбитый в том году. — Сука, — процедил он.
Товарищ его огляделся мрачно; потом, прищуривщись, наклонил голову.
— Положим их парочкой? У меня дуло с собой.
— Мокруху? А потом вышак? У козла этого пахан наверняка из деловых, или сам он…
Тот, что в рваном свитере посмотрел в окно.
— Глянь на их тачку. — Лицо его тихо налилось кровью. — Этих… сука, ненавижу. Мои паханы до смерти вкалывали и хрен заработали. А эти, вот, с рождения на готовеньком на всём…
— А ну, идём. — В рваном свитере резко поднялся с места. — Прокатимся.
Товарища его уговаривать не надо было. Оба, оставив, недопитой водку и недоеденными пельмени, быстро вышли за дверь. Улица смотрелась тихой и пустой. Одинокая «Тойота» мирно дремала в сторонке.
