– Вы не мой кавалер, чтобы я вас к себе примеряла.
– Ой. Опять укололи.
Он улыбнулся, достал свой волшебный брелок и нажал на кнопку. Панели стены рядом с входной дверью разъехались, открыв изумленному взору Елены небольшую гардеробную, в которой висели на вешалках дюжина совершенно одинаковых нарядов – точь-в-точь таких же, как тот, что был на нем сейчас, и стояла дюжина совершенно одинаковых пар ботинок. Там же лежала небольшая стопка белья и рубашек. Елена проглотила слюну:
– И… все?!.
Он засмеялся, похоже, страшно довольный произведенным эффектом:
– А что вы ожидали увидеть? Выставку маршальских мундиров с орденами от погон до ремня? Раззолоченный камзол лорда-хранителя короны?
– Но…
– Мне удобно в этой одежде. Она достаточно элегантна для моего статуса и в то же время не стесняет движений. Не мнется и практически не пачкается. И когда надеваешь экзоскафандр, он почти незаметен или неотличим от этой одежды… Шубы и пальто мне не нужны, я никогда не мерзну и много времени провожу в помещениях или в машине. Дождик люблю. Снежок тоже… И я ненавижу галстуки и рубашки с воротничками. И вообще терпеть не могу наряжаться, переодеваться, причесываться, пялиться в зеркало и прочее…
– Какое-то сумасшествие. Вы постоянно твердите о том, что вы еврей, а сами ведете образ жизни не то самурая, не то скандинавского ярла в походе…
– Дорогая, у вас предвзятые представления о евреях, – Майзель усмехнулся. – Перечитайте Библию на досуге, возможно, ваша память несколько освежится…
– Не премину. А знаете, мне кажется, вам пошла бы парочка серег с крупными алмазами. И конский хвостик с мелированием. Это несколько смягчит ваш бескомпромиссно суровый облик, пан Данек.
Наблюдая за тем, как меняется его лицо, Елена тихо и гордо торжествовала. Вот как я тебя приделала, дорогой, подумала она. Но Елена не была бы собой, если бы великодушно не пожалела его. И, чтобы не заставлять Майзеля отвечать на этот выпад, улыбнулась, как ни в чем не бывало:
– Я, кстати, хотела давно спросить… Это была ваша идея – импортировать японскую атрибутику в таких количествах?
– Как вам сказать… Речь шла вообще-то о технологиях. Телевидение, связь… Суши вкуснее гамбургеров и уж точно много полезнее для здоровья. А сделать это модой было совсем нетрудно.
– Вам не совестно так манипулировать людьми?!
– Нет, – он снова рассмеялся. – Ничуть. Это хорошо для людей. Полезно. Здорово. Почему же мне должно быть стыдно?
Елена тогда не нашлась, что ему возразить. Суши и красиво упакованные салатики из водорослей действительно были опрятной, вкусной, сытной и полезной едой, а один-единственный ресторан сети «МакДональдс» в Праге, недалеко от центрального вокзала, влачил жалкое существование по причине полного отсутствия интереса к нему горожан. Те, кому нужно было быстро перекусить, действительно предпочитали японские целлофановые пакетики с готовыми нигири и маки-суши, к которым удивительно органично подходили любые сорта пива, даже крепкие. А поесть как следует пражане любили совершенно другие блюда, в другой обстановке и с иным настроением. Уж кому-кому, а Елене это было отлично известно. И не только еда… Автомобильные заводы, электроника, биотехнологии, космос… Их стали даже называть «Японией в Европе». И это он тоже выдумал и устроил, подумала Елена. Что за невозможный тип…
Он все видел и все замечал. Настолько, что это могло бы, наверное, напугать Елену, если бы она не была той, кто есть. Не всегда говорил, не сразу озвучивал, – но замечал. Всегда…
– Почему вы все время в темном, пани Елена? Черном, темно-синем… Вам очень идет, но… Вам так пошло бы белое. Ослепительно белое, пани Елена… Или голубое и розовое… У вас что, такое настроение постоянно?
– А вы?
– Я Дракон, – улыбнулся Майзель. – Хотите, я вас развлеку?
– Может, не нужно?
– Раз вы сомневаетесь, значит, нужно. Обязательно.
– И каким же образом? – улыбнулась Елена, соглашаясь и страшно удивляясь при этом самой себе.
– О, ничего сверхъестественного. Просто пойдем и перекусим где-нибудь снаружи.
– А как же японская кухня?
– Я время от времени лакомлюсь своими священными коровами. Я, помнится, говорил…
– Опять вы меня…
– Ну, перестаньте, – почти умоляюще сказал Майзель. – Пожалуйста. Просто расслабьтесь. Вас утомили разговоры со мной… Я вас не съем. Идемте.
– Это в Праге?
– Да. И ручаюсь, вам ничего неизвестно об этом местечке. И вам понравится… Все, что я люблю, находится исключительно в этом городе, – Майзель совершенно серьезно посмотрел на Елену.
– И я там никогда не была? Это немыслимо.
– На свете много есть такого, друг Горацио…
– Интересно. Хотя бы ради этого стоит сходить… Простите. Возможно, я не должна этого говорить. И это невежливо, и…
– Ныряйте, пани Елена.
– Вы ведь все равно не здешний, – тихо сказала она. – Я не верю в мистику и в переселение душ, я всегда смеялась над этим… А еврей или не еврей, это, в конце концов, не имеет значения. Для меня, во всяком случае. Но вы приехали в историческом смысле буквально вчера. И вы здесь… Вы здесь как дома. То есть совершенно дома. Объясните мне, пожалуйста. Я хочу понять это…
