Выйдя из лифта, я сразу врезалась в Роланда. Он был в элегантном пальто, весь такой привлекательный, и я понадеялась, что осознание собственной неотразимости немного утешит его, когда я его брошу.
— Соня, — его губы неуверенно, непривычно растянулись в улыбке.
Это пугало. И почему именно сейчас он решил впервые назвать меня уменьшительным именем? Чтобы подчеркнуть связь между нами, которая, как я знаю, омрачена моей изменой, и тем самым усугубить муки моей совести?
— Извини за телефон, — начала я бодро, как на собеседовании. — Он упал за диван. Несколько дней не могла найти. На первый взгляд кажется, что щель между диваном и стеной слишком узкая, чтобы туда мог провалиться телефон, но знаешь, если диван немного отодвинуть, то все получится. Сейчас он стоит плотно к стене. Но до этого стоял неровно. Я не знаю, чем это вызвано. Микроземлетрясения могут быть причиной. И я не понимаю, зачем рассуждаю об этом так подробно. Жажда общения? И, кстати, я не упомянула, что звук телефона был выключен. Это сделало для меня невозможным услышать его. Ты возразишь, что на беззвучном режиме мой телефон вибрирует, но там же мягкий ковер, и он гасит вибрации. Вот, — я обуздала свой бегающий взгляд и посмотрела прямо на Роланда. Тот выглядел несколько озадаченным. Ничего, главное, чтобы он не начал что-то подозревать. Я пока не готова раскрыть ему правду.
— Откуда ты возвращаешься?
— Из магазина, — продолжила я почти без паузы. — Он находится на пересечении Пугачевской и Енисейской. Все знают этот магазин. Если кто-то скажет тебе, что не знает, значит, он не с этого района.
— Но это же там, где ты жила раньше, — заметил Роланд. — Зачем тебе понадобилось ехать так далеко?
Мое сердце рухнуло в пятки. Он догадывается.
— Мне нужно было купить… капусту. Кажется, мне не хватает витамина С. Надо есть больше салатов.
— Капуста же продается на каждом углу.
Я закусила нижнюю губу. А он умело ведет допрос. Сохраняет невозмутимое выражение лица. Возможно, профессионал.
— Здесь продается плохая капуста. Для ее объема она слишком легкая. Мне не нравится ее цвет. И запах. Пришлось расширить поле поиска. Выбрать правильную капусту — это целая наука. Я могу рассказать тебе об этом…
— Не стоит. В итоге, вижу, ты так ничего и не купила.
— Сложно сделать выбор. Я слишком зациклена на нюансах, — я опустила глаза.
Мы наконец-то вошли в квартиру. Я скинула шубу и вне мягкой пушистой оболочки почувствовала себя беззащитной.
— На тебе свитер наизнанку, — заметил Роланд.
Я подняла на него печальные глаза.
— В этот раз я уже совсем не знаю, что сказать.
Роланд, в действительности лишенный всякой подозрительности, как и богатого опыта в отношениях, молча обнял меня, и я услышала звук, с которым захлопывается мышеловка. Дзззы-ынннь! И мне сломало хребет.
Я не знаю, что случилось с ним во время командировки. Возможно, лежа в пустом гостиничном номере, он назвал его метафорой своей жизни и решил все поменять. Или же он просто нашел время на то, чтобы изучить тему отношений и привести свое поведение в соответствие установленным нормам. Или же он решил, что любит меня, но это был совершенно невыносимый для меня вариант, и я старалась об этом не думать. Но перемена в нем была катастрофической — особенно в контексте моего намерения дать ему отставку.
Во-первых, он решил отменить правило «только в субботу» и проникся игривым настроем уже тем же вечером. Я сказала, что у меня болит голова, подробно описала боль и прочитала длинную лекцию о возможных причинах. Ужасно. Будь у меня волшебная палочка, я бы запихнула ее себе в глотку, чтобы наконец заставить себя заткнуться.
Во-вторых, он начал приходить с работы раньше — не вовремя, конечно, но не задерживаясь более, чем на полтора часа.
В-третьих, в понедельник вечером, когда я вернулась из поездки к матери, которая странно притихла с начала моих отношений с Роландом, он устроил мне сюрприз: ужин при свечах, с ресторанной сервировкой, букетом роз, алой шелковой скатертью и шампанским в ведерке. Как будто бабушкиных киселя и картошки с котлетами мне было недостаточно. «Романтика в аду», — подумала я, вымучивая улыбку.
— Что-то случилось? — осторожно спросила я, усаживаясь напротив Роланда, прямо под прицел его обжигающего (до пузырей) взгляда.
— Я решил, что уделяю тебе мало внимания. Ты заслуживаешь большего.
После того, что я натворила, я не заслуживала даже пачки залитого холодной водой «Доширака». Я виновато наклонила голову, но запах еды бил в ноздри, вызывая тошноту.
— К тому же меня все еще мучит совесть за мой отъезд в день, когда ты не очень хорошо себя чувствовала, — продолжил Роланд.
Ничего, уж я тебе отомстила, так отомстила. С запасом на будущее. Теперь спокойно можешь оставить меня в коме, дрейфующей в бассейне с крокодилами. Я разжевала кусочек мяса, но он не проглатывался. Это был худший ужин в моей жизни. Нет, это я сама была хуже, чем когда-либо в моей жизни.
